С 7 по 15 июня этого года Иркутск посетил исполнительный директор движения «За права человека» Лев Пономарёв.
Журналист НКС побеседовал с известным правозащитником.

- Лев Александрович, расскажите нашим читателям о том, что представляет собой движение «За права человека», как оно возникло и какие решает задачи?

- Наше движение «За права человека» возникло в 97-98 году, то есть мы существуем уже 12 лет. Немного предыстории. После победы мирной демократической революции были абсолютно демократические выборы. В 1990 году, когда я шёл на выборы, деньги не играли никакого значения. Имело значение то, что люди говорили. Я об этом говорю, так как хорошо это знаю. Я был обычным доктором физико-математических наук, занимался физикой. Так вот, те мародёры, которые пришли сейчас к власти, они ликвидировали свободные выборы и они фактически приучают людей к тому, что люди не влияют ни на что, то есть выборов нет. Появилась партия «Единая Россия» и восстановилась монополия на власть, которая была в советское время, тогда была КПСС, а сейчас «Единая Россия». Вы сами знаете, во что сейчас превратились выборы.

Цель, которую ставлю я и все остальные – это восстановить демократические выборы, чтобы народ мог влиять на политическую ситуацию. Если ты левых взглядов, голосуй за КПРФ, если ты за правую партию – голосуй, например, за «Яблоко». А мы знаем, что сейчас списки партии «Яблоко» просто снимаются с выборов. Но я немного отвлёкся в сторону. Так вот, когда демократическое движение потеряло свою значимость, когда его отодвинули от какого-либо влияния на власть, от выборов, многие члены «Демократической России», в том числе и я, поняли, что для того, чтобы противостоять этим мародёрам и защищать людей, нужно создать общероссийское правозащитное движение.
Тогда я подсказал многим лидерам «Демократической России», чтобы они уходили от политической деятельности в правозащитную деятельность. Создание правозащитных организаций произошло по всей стране. Например, у вас в Иркутске организовал правозащитную работу Любославский.
Кто такой правозащитник? Это человек, который помогает гражданам защититься от произвола власти на самых разных уровнях. Мы работаем бесплатно. К нам приходят по разным вопросам, начиная с бомжа, которому нужно помочь сделать паспорт. Но в последнее время всё чаще к нам стали обращаться предприниматели. Представьте себе, приезжает такой вот на дорогой машине и говорит: «Лев Александрович, вот я тому-то столько десятков тысяч проплатил, адвокату бабок дал, он сказал, что пойдёт в суд и все вопросы решит…». К нам приходят уже как в последнюю инстанцию. Мы не спрашиваем обратившегося к нам человека о его прошлом, мы ему помогаем, если его права нарушены. А права защищать, по моему глубокому убеждению, нужно всем. Ко мне коммунисты приходят, не из КПРФ (там вроде бы дела обстоят не так плохо, они как-то сами себя немножко защищают), а есть такие параллельные коммунистические партии: ВКП(б), РКП и другие. Бывает, что их на митингах избивают, вот тогда они к нам приходят за помощью, и мы их защищаем.
- Наверняка Вы у себя в организации ведёте учёт и статистику обращений граждан. По каким нарушениям прав больше всего к вам поступает жалоб?
- Пожалуй, за последние годы больше всего жалоб к нам идёт из колоний. Там на самом деле создан тоталитарный, гестаповский режим. Это что-то страшное! Такое началось с двухтысячного года, когда эти друзья пришли к власти. В 90-е годы колонии стали более прозрачными для правозащитников. Если возникало ЧП, то правозащитник мог приехать на место, с кем-то встретиться, разобраться в проблеме, и можно было предотвратить нежелательное развитие событий. Можно было снять с должности начальника колонии, садиста какого-нибудь… С началом 2000-х годов стало всё хуже и хуже.
Сейчас создана такая система, при которой существуют такие лагеря, колонии, которые я условно называю «Пыточными». Они не все такие, есть масса колоний более или менее нормальных. Конечно, в таких заведениях всегда есть проблемы: плохое питание, плохая медицина, социальные проблемы, трудовые проблемы, но, слава богу, хоть в живых оставляют, можно пожаловаться – жалобы выходят из колонии. А есть десятки таких колоний, где жалобы просто не выходят и там работают настоящие садисты. Если человек попадает туда, то он не может бороться за свои права. Если он жалуется, то его избивают, могут изнасиловать. Иногда такие случаи вскрываются. Мы можем прочитать об этом в газетах, но эти колонии по-прежнему продолжают оставаться закрытыми.
Для системы нужно, чтобы были такие лагеря. Допустим, заключённый из другой, нормальной колонии начинает жаловаться, ему говорят: «Ты что-то пишешь много. Мы вот тебя туда-то отправим…» и называют ему номер колонии… Вот у вас, например, страшная тюрьма в Минусинске Красноярского края. Туда везут всяких авторитетных бандитов и с ними там делают всё, что хотят, туда везут с Кавказа людей, террористов и не террористов для того, чтобы выбивать из них явки с повинной. И каждый заключённый знает, что если что, то его – туда… Очень много жалоб приходит из колоний, в день по десятку. Бывает, что звонят нам оттуда с мобильников, хотя это и незаконно, что их там буквально убивают. Мы оперативно реагируем, пишем: «По непроверенным данным в (такой-то) колонии»…
Вторая по численности категория жалоб – полная противоположность тем, о которых я уже рассказал. Эти жалобы касаются ЖКХ. В соответствии с действующим законодательством собственники квартир должны стать собственниками домов и прилегающих к их домам территорий. Мы знаем, что деньги там большие крутятся… В Иркутске наверняка то же самое происходит: когда собственники квартир организуются снизу, создают ТСЖ, им не дают вступить во владение домом, потому что они понимают, что там люди будут контролировать коммунальные платежи и всё остальное. А зато сами чиновники через всякие ДЭЗы ставят, условно говоря, тётю Маню, которая никакого отношения к управлению домами в принципе не может иметь, назначают её председателем ТСЖ, внаглую подделывают подписи собственников квартир в протоколах, документах, что якобы прошло собрание и жильцы выбрали тётю Маню председателем ТСЖ. После этого тётя Маня владеет уже серьёзным ресурсом, через неё проходят все коммунальные платежи… Дальше продолжать не буду, сами можете домыслить. У нас в Москве эта проблема очень распространена. Через нашу приёмную проходят тысячи людей, мы им помогаем, обращаемся в прокуратуру.

В ИРКУТСКЕ СОЗДАНО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО ДВИЖЕНИЯ «ЗА ПРАВА ЧЕЛОВЕКА»

14 июня в Иркутске в Доме литераторов им. П. П. Петрова состоялась учредительная конференция Правозащитного союза, который по предложению председательствующего Льва Пономарёва и по единогласному решению участников конференции стал представительством движения «За права человека» в Иркутской области. Цель создания Союза: объединение правозащитников Иркутской области для координации правозащитной деятельности. Работу Правозащитного союза будут координировать четыре избранных секретаря. Ими стали Еремеев Евгений Викторович, Кулебякина Галина Герасимовна, Ставров Леонид Петрович и Баровова Любовь Нестеровна. Обратиться за помощью к правозащитникам можно по тел. 8 (3952) 725-254 В конференции приняли участие правозащитники Иркутска, Ангарска, Усолья- Сибирского, Усть-Кута, Братска, Участники конференции выступили с краткими сообщениями, которые носили характер самопрезентаций и касались различных аспектов нарушения прав человека в Иркутской области, среди них: нарушения прав заключённых, милицейский и судебный произвол, нарушения прав инвалидов (в том числе детей-инвалидов), нарушения прав в сфере ЖКХ, экологическая проблема озера Байкал, нарушения конституционных прав под видом борьбы с экстремизмом и другие. Одна из принятых Союзом резолюций является итоговым документом, в котором нашли отражение все заявленные участниками темы, связанные с нарушениями прав человека. Вторая резолюция касается экологической проблемы озера Байкал в связи с запуском БЦБК. В ней говорится о недопустимости загрязнения уникального озера промышленными стоками комбината. Исполнительный директор движения «За права человека» Лев Пономарёв заверил участников в том, что с помощью известности и определённогоавторитета движения он придаст общероссийское и международное звучание теме защиты Байкала.
Буквально полгода назад я стал заниматься детскими домами. Эта тема не традиционна для правозащитников. Когда я стал вникать в эту тему, то обнаружил, что детские дома являются более закрытыми учреждениями, чем колонии. Взрослый человек в колонии может иметь мобильник, к нему приходит адвокат, он знает, как надо себя вести, к кому он может обратиться. Дети в детских домах – это всё!.. Эта чудовищная власть насадила много опекунов, различных государственных служб… А детей грабят. По закону государство обязано предоставлять жильё сиротам по выходе из государственного учреждения. Квартиры выделяются и отбираются. Детей-сирот массово отправляют в психушки за то, что они плохо себя ведут, шалят. Если ребёнок несовершеннолетний, его можно без решения суда направить в психушку. Собирается комиссия из четырёх-пяти человек: директор, сотрудник опекунской службы, врач и другие, подписывается направление на лечение в психиатрическую клинику и всё как бы законно… Но ребёнок-то здоров, просто у него плохое поведение, он балуется, шалит… Воспитатели там встречаются омерзительные, они не хотят воспитывать детей. Я узнал о такой серьёзной проблеме от волонтёров, которые работают в детских домах, но они не поднимают волну. Ребята-волонтёры сами мне говорят: «Лев Александрович, вот если я напишу Вам, что там творится, меня перестанут туда пускать, а я хочу детям помогать». На сегодня мы в этой теме быстро продвинулись, мы разработали проект закона об общественно-наблюдательных комиссиях в стационарных детских учреждениях. Такой закон позволит нам посещать стационарные детские учреждения. У меня есть большая надежда, что такой закон будет в скором времени принят, поскольку и «Единая Россия» на этом законе хочет засветиться, может, и администрация президента его поддержит.
За прошедшие полгода нам удалось вытащить из психушек полтора десятка здоровых детей. Мы просто заставили провести повторную проверку этих детей. Ведь в чём весь ужас этой ситуации: здоровый ребёнок оказался в психушке – и всё… он больше уже никогда оттуда не выйдет. От ребят-волонтёров я впервые узнал о существовании таких терминов как «интеллектуальный геноцид по отношению к детям» и «интеллектуальный фашизм». Вы можете представить, какое преступление совершается - уничтожается наш генофонд и всё это делается под покровом государства. И здесь я не могу сказать, что виноват конкретный чиновник, я не могу сказать, что Путин виноват в этом. Здесь виновато всё общество, потому что воспитатель не хочет воспитывать таких детей, директору детского дома тоже проще его спихнуть в психушку. Не всегда такое явление носит криминальный характер. Конечно, не редки случаи, когда ребёнка оформляют туда, чтобы завладеть его квартирой, но есть и другое: просто лень заниматься ребёнком, а гораздо проще запихать его в психушку.
Довольно много жалоб на милицию. Мы сейчас написали документ о реформе милиции, довольно жёсткий он получился. Мы добиваемся того, чтобы не сама милиция саму же себя реформировала, а сейчас именно так и происходит и может всё это обернуться своей противоположной стороной, то есть та команда во главе с Нургалиевым будет чистить лучшие кадры, которые желают реформ и при этом оставит своих дружков. Основное наше требование состоит в том, чтобы ушёл в отставку Нургалиев вместе со своими заместителями и проводила реформу в милиции новая команда. Иной раз мне говорят, что Нургалиева нужно оставить, что он не коррумпирован. Ну, хорошо, предположим, он не коррумпирован. А его замы?.. Последнее, что мне довелось слышать: МВД намерено повсеместно устанавливать видеокамеры, чтобы везде был контроль и прозрачность деятельности. То есть полным ходом идёт имитация реформ. Но до тех пор, пока мы не добьёмся снятия милицейской верхушки, никакого эффекта от реформ не будет.
- Лев Александрович, как вашему движению удаётся работать и добиваться успешного решения вопросов при том, что вы находитесь в явной оппозиции к официальным властям? С какими государственными структурами вы сотрудничаете в своей правозащитной деятельности?
- Президент Медведев, говоря, что у нас в России демократия, как бы вынужден терпеть правозащитников. В наше время можно отстаивать права людей, хотя многое зависит от того, кто вцепился в конкретного человека. Например, идёт смешной процесс Ходорковского. Его обвиняют в том, что он похитил миллионы тонн нефти. Процесс совершенно нелепый. Каждому вменяемому человеку очевидно, что такой процесс не должен идти, а он идёт! И здесь уже мы, правозащитники, сделать ничего не можем, потому что ситуация тупиковая. А вот где-то на другом уровне мы и бизнесменам помогаем, когда также их прессуют в регионах. Когда заказ не идёт с самого верха, из Кремля, тогда мы можем работать даже на противоречиях между федеральной властью и местной властью и таким образом влиять на развитие событий.
Мы тесно сотрудничаем с государственными и общественными правозащитными институтами, которые существуют у нас в России. Таких институтов несколько. Прежде всего, это уполномоченный по правам человека – очень мощный институт. Уполномоченного по правам человека по статусу я бы назвал пятым или шестым по своему весу в государстве. Вот есть президент РФ, потом председатели двух палат парламента, затем следует председатель правительства, а за ним – уполномоченный по правам человека, потому что он избирается Госдумой. Президент его снять не может. Это достаточно независимый институт. У нас уполномоченным по правам человека является Владимир Лукин. Конечно, он ограничен в своих возможностях, он, бесспорно, не будет защищать Ходорковского. Но вот по колониям мы решали вопросы. Лукин всех лидеров правозащитных объединений сделал членами экспертного совета при себе. Туда вошли и Людмила Алексеева, и Ганнушкина, и я и многие другие. Когда я хочу решить вопрос, то я пишу в Генеральную прокуратуру сам, когда это не помогает, я обращаюсь к Лукину и обращается в Генеральную прокуратуру уже он, если видит основания. Так расследуются многие дела.
Может быть, помните историю с избиением целого города Благовещенска под Уфой? ОМОН четыре дня утюжил маленький городок в 30 тысяч жителей. Вот мы думаем: неужели правда такое может быть? Четыре дня подряд ОМОН бил людей. Было избито около тысячи человек. В Чечне-то такое бывает часто, как мы знаем, а здесь вот первая такая зачистка мирного города. Но нам удалось вскрыть эти факты, было возбуждено уголовное дело, 300 человек было признано пострадавшими.
Второй институт, с которым мы работаем, – это Совет при президенте РФ, который возглавляет Элла Панфилова. И третий институт, который, возможно, не вызывает такого большого доверия, — это Общественная палата РФ. Она как вы знаете, создавалась сверху, но, тем не менее, там работают люди, с помощью которых нам удаётся решать некоторые вопросы. Когда в Копейске было убито четверо заключённых, мы работали совместно с Владимиром Лукиным и Общественной палатой. Сейчас несколько человек находятся за решёткой, снят начальник ГУПСиНа Челябинской области за то, что пытался скрыть убийство заключённых.
- В СМИ часто упоминается такое понятие как «гражданское общество». Что для Вас как для правозащитника оно означает?
-Сам термин «гражданское общество», во-первых, означает то, что люди объединились. Во-вторых, они объединились во имя и в защиту каких-то гражданских интересов. У нас пока ещё нет гражданского общества, а есть население. Население – это когда люди разобщены и каждый заботится только о себе. Граждане заботятся о чём-то большем. Граждане могут объединиться во имя интересов каких-то отдельных групп, а могут и в интересах всего общества.
- Каковы цели Вашего приезда в Иркутск?
- Я приехал в Иркутск по двум делам.
Первое – хочу встретиться с иркутскими правозащитниками и обсудить с ними идею объединения и организацию регионального представительства нашего общероссийского общественного движения «За права человека».
Второе дело – это ситуация с «Байкальской экологической волной». Общественную организацию на полгода лишили возможности работать по сфабрикованному обвинению, по доносу якобы какого-то гражданина. На их офис был милицейский налёт. Было изъято лицензионное оборудование, с оргтехники были содраны наклейки, которые доказывают лицензионность оборудования. Это сделано сознательно, чтобы лишить их возможности защищать Байкал. Полгода организация находится в переписке с прокуратурой, пишет ей, что оборудование у них лицензионное, что это провокация, Прокуратура пишет им в ответ, что всё ею проверено, что никакой провокации не было. Потом они снова пишут, и им снова отвечают, и постепенно уровень ответов повышается: сначала им отвечал какой-нибудь советник, потом первый заместитель прокурора. И вся эта бумажная волокита тянется. Кроме того, я буду обращаться в Генеральную прокуратуру. Не могу сказать, что генпрокуратура всегда поступает так, как хотелось бы мне, но я буду помимо личного обращения задействовать общественные и государственные структуры. Я хочу встретиться с прокурором Иркутской области.

Е.В. Еремеев

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить