В прошлом выпуске нашей газеты в материале «Преступления прошлых лет раскрывают садисты» я уже начал разговор об убийстве первого заместителя прокурора города Братска Александра Синицына, совершённом в далёком 1999 году. Поднятая в статье тема вызвала резонанс среди наших читателей. Несколько экземпляров газеты попало в руки судьи Иркутского областного суда Е.Лузиной и некоторых присяжных заседателей, которые рассматривают дело В.Утвенко. По словам адвокатов, публикация вызвала у судьи и прокуроров самую настоящую истерику.

В зале судебного заседания судья Лузина обрушила свой гнев на участвующих в деле адвокатов. Суть судейских нареканий заключалась в том, что присяжные заседатели не имеют права знать о существующих методах ведения следствия, а вот газетчики «по наущению адвокатов» позволили себе нарушить секретное табу. Присяжные, мол, должны читать и слушать только то, что им разрешат прокуратура и суд. «И вообще, — добавила Лузина, — я вам не судья Маслова, а потому не позволю…». Общий смысл происшедшего можно понять как то, что судья Лузина плевать хотела на свободу слова и на независимость СМИ. А сравнив себя с судьёй Масловой (с той самой, которая приобрела известность в связи с рассмотрением дела мэра Листвянки Татьяны Казаковой), судья Лузина, вероятно, дала понять, что у неё в процессе, в отличие от районных судов, правила игры устанавливает она сама, а не законы и Конституция. Исходя из логики судьи Лузиной, следует запретить освещение данной щекотливой темы в любых СМИ. А так как подобные процессы, подготовленные следователями и прокурорами с помощью пыток и других недозволенных методов ведения следствия, происходят у нас в стране чуть ли не ежедневно, то о свободе слова и о защите прав человека в России можно забыть навсегда.

Дальше ещё интереснее: в редакцию НКС поступил звонок из следственного управления Следственного комитета прокуратуры, которым звонившая недвусмысленно дала понять, что тема «убийства Синицына» в Иркутской области закрыта для обсуждения, наши публикации могут неправильно повлиять на присяжных. На вопрос главного редактора: «Какие, собственно, законы нарушили журналисты?» - никаких ответов не последовало. Вскоре на пороге редакции появились работники милиции, сообщив, что по заданию судьи и прокуратуры они пришли получить данные тех лиц, которые посмели вручить газету «Народный контроль Сибири» в руки присяжных. Тем не менее, не поверите, но прошлый выпуск газеты стал «доказательством» дела об убийстве Синицына, поскольку судья Лузина всё же приобщила газету к материалам уголовного дела. Тем самым судья дала понять, что готовит почву для отмены оправдательного приговора в случае его вынесения. А у присутствующих в зале суда сомнений в ангажированности судьи остаётся всё меньше.

КОГО НАЗНАЧИЛИ ИСПОЛНИТЕЛЯМИ УБИЙСТВА СИНИЦЫНА?

Если кратко охарактеризовать практикующееся в иркутском СИЗО выбивание главных улик обвинения — признаний арестованного, то эта процедура очень схожа с известными всему миру методами дознания политической полиции Третьего рейха — гестапо. Но ведь наша страна — не Германия времён Третьего рейха, а для правоохранительных органов в России, провозгласившей себя правовым государством, созданы все условия для законных методов дознания. Однако в Иркутской области многие чиновники плюют на установленные для них правила игры. И весь ужас в том, что пытки и истязания, причинение нравственных страданий осуществляются по сценарию, заготовленному теми лицами, которые как раз и призваны государством пресекать такие преступления. Именно поэтому их и называют «оборотнями». Поставленная следствием цель незаконных «внутрикамерных разработок» одна — получить от обвиняемого такие признания, которые вписывались бы в канву уголовного дела, точно описывали детали преступления и создавали видимость того, что давший такие показания подследственный действительно был на месте преступления и участвовал в нём. А дальше забитый, замученный и запуганный в камере человек действительно соглашается давать показания с приставленным к нему адвокатом, лишь бы скорее закончился тот кошмар, в который его погрузили по разработанному следователями сценарию.
Все юристы прекрасно понимают, что как бы потом этот бедолага ни кричал в российском суде о пытках, ему, к сожалению, никто не поверит. Тем более что в суде присяжных вообще запрещено озвучивать истинные методы получения показаний тюремных узников.
Вероятно, использовав вышеописанную и давно апробированную методику подгонки показаний, оперативники и следователи выбрали в качестве наиболее подходящих для роли убийц прокурора Синицына жителей города Братска — Курилина, Борисова, Шевченко, Машина и Калентьева, отбывающих различные сроки за другие преступления.. Один из работников милиции в приватной беседе мне сказал, что выбор следователей пал именно на них, поскольку в 2001 году их всех уже «крутили» на это убийство, в деле уже тогда были их показания с намёками на причастность к убийству Синицына. Правда, тогда, в 2001 году, по пути к месту убийства никто из них не смог указать, где жил этот самый прокурор. Именно поэтому оперативники после тщательных допросов и проверок в конце концов пришли к выводу, что к данному преступлению вышеупомянутые лица всё-таки не причастны. Однако через несколько лет «отсидки» за другие преступления, после «внутрикамерной разработки», в марте 2008 года к этим персонажам неожиданно «вернулась память». И они вдруг «вспомнили» и поведали «одному из лучших следователей» В.Матвееву о том, как десять лет назад убили Синицына.
А ведь даже самый одиозный прокурор сталинской эпохи, академик А.Я.Вышинский в 1950 году в своём труде «Теория судебных доказательств в советском праве» обращал особое внимание юристов на то, что «нельзя признать правильными такую организацию и такое направление следствия, которые основную задачу видят в том, чтобы получить обязательно «признательные» объяснения обвиняемого. Такая организация следствия, при которой показания обвиняемого оказываются главными и – ещё хуже – единственными устоями всего следствия, способна поставить под удар всё дело».
Однако в современной России следователи всё чаще уверены в том, что никакого «удара» для них не последует. Современные уголовные репрессии уже во многом превзошли сталинские. А потому в деле Синицына следователей интересовала, видимо, лишь поставленная цель – чтобы в тюрьме немедленно оказались те, кому отведена роль заказчиков этого преступления. Об этом — ниже.

КАК УБИЛИ СИНИЦЫНА?

По официальной версии следствия, возвращающегося с работы 5 января 1999 года Александра Синицына уже подстерегал в подъезде киллер Борисов, а на улице другие соучастники обеспечивали ему прикрытие и пути отхода. Борисов должен был в течение некоторого времени смотреть в подъездное окно и ждать, когда другой соучастник - Калентьев — подаст ему условный сигнал зажигалкой при подходе прокурора к подъезду. Всё бы ничего, да только в подъезде этого дома окно расположено на высоте около двух метров. Для того чтобы воспользоваться этим окном, киллеру нужно встать ногами на узкую батарею, затем, одной рукой держась за горячую трубу отопления, а другой придерживая в рукаве припасённый обрез, зацепиться подбородком за узкий грязный подоконник и через мутное замёрзшее стекло в течение как минимум десяти-пятнадцати минут следить — не моргнула ли за окном зажигалка. К тому же надо учесть, что 5 января – в первый послепраздничный рабочий день - Синицын мог вернуться домой в любое время. А потому на этой батарее киллер в нелепой позе мог провисеть довольно долго. Ещё нюанс. Труба отопления, за которую должен был держаться преступник, находилась слева, а Борисов – левша, и, по версии следствия, он прятал обрез именно в левом рукаве дублёнки. Как же вообще он мог устоять так на батарее даже пятнадцать минут, держась за горячую трубу левой рукой?! Об этом «лучший следователь» Матвеев и его руководители даже не подумали. И всё это - в многоэтажном доме в самый «час пик», когда в подъезд ежеминутно (как установило следствие ещё в 1999 году) заходили жители, поднимаясь наверх не только в лифте, но и по самой лестнице! Несколько допрошенных в суде свидетелей утверждали, что в подъезде Синицына в этот вечер умер один из жителей и в квартиру умершего приходило много людей. В этот же день в подъезд вечером заносили мебель. Никто из проходящих по лестнице не видел висящего на батарее киллера Борисова, и вообще – кого-либо другого. К тому же приехавшие на место преступления сыщики обследовали весь подъезд и не увидели следов висевшего на батарее человека. Но это нисколько не смутило через 10 лет ни следователя Матвеева, ни руководителя СУ Следственного комитета Аллу Никонову. Весьма примечательны и другие факты. По версии следствия Борисов стрелял в Синицына (как только тот вошёл в подъезд) несколько раз из обреза с левой руки. Однако допрошенный в суде эксперт полностью опроверг версию о том, что последовательность выстрелов была именно той, о которой говорил на следствии Борисов. Но самым невероятным в версии со стрелявшим Борисовым оказалось то, что он, к тому же, имеет ещё и серьёзные увечья на кисти своей «рабочей» левой руки, лишающие его возможности выполнять этой рукой полноценные двигательные функции. Нисколько не смутило следователей и то, что на следственном эксперименте Борисов разместил куклу совершенно в ином положении, чем было обнаружено тело убитого. Как это объяснить? Он позабыл или не доучил свою роль? Абсолютно несопоставимые с версией следствия факты рассказали свидетели и о находившихся в тот момент у дома автомашинах. Как убеждает обвинение в суде, въезд в одну из арок дома убитого перекрывала машина обвиняемых. А другой автомобиль, в котором преступники планировали скрыться, стоял на улице. Тем не менее, никто из свидетелей, которых допросили ещё в 1999 году — сразу после убийства, не подтверждают этих фактов — они уверены в обратном, в том, что никаких машин в арке не было.
Но и такие «мелочи» нисколько не испортили сценария прокурорских следователей — маховик уголовного дела, начиная с 2008 года, стал набирать свои обороты, обрастая всё более неправдоподобными фактами. По делу было арестовано столько человек, что у следствия пути назад уже не было.
Единственная, на мой взгляд, правдоподобная версия совершения убийства такова: убийца спокойно вошёл в подъезд сразу следом за Синицыным, проследив его с места работы, и также незаметно и тихо ушёл или уехал потом с места убийства. Этим человеком мог быть не только наёмный киллер, но и любой из тех, кто благодаря Синицыну был когда-то осуждён. Либо — обычный хулиган или наркоман с обрезом, каких было в те лихие 90-е годы немало в Братске. Следовательно, никакие машины не перекрывали арку дома (Зачем? Во двор этого дома можно было заехать с трех сторон!), и толпа киллеров не топталась у подъезда, и в подъезде на лестнице третьего этажа никто не маячил, иначе хоть кого-то, но обязательно заметили бы прохожие и рассказали бы об этом следствию тогда ещё, в 99-м году.
Причём многие следователи признают, что профессиональные убийцы никогда не забирают оружие с места убийства, чтобы не оставить при себе улик во время отхода и случайного задержания. А на месте убийства обреза не нашли, и это говорит о том, что убийца пожалел своё оружие и припас его для другого дела, видимо, даже не догадываясь, кого он убил и что на поимку преступника будут брошены лучшие силы области. Кстати, орудие убийства, как и многие другие вещественные доказательства до сих пор не обнаружены. Всех судят на основе показаний, полученных от узников иркутского СИЗО.
Потому (о чём неохотно говорят сотрудники правоохранительных органов) некоторые тома из уголовного дела с нежелательными версиями и их обоснованиями исчезли, чтобы не отвлекать суд от версии о виновности именно этих людей. Как говорят адвокаты, «судья просто не позволяет свидетелям говорить при присяжных о других версиях убийства». Как будто бы присяжные полностью отрезаны от мира и не могут слышать ничего, что расходится с предъявленной прокуратурой версией! «Свидетелям судья просто затыкает рот», — возмущаются адвокаты и родственники подсудимых. Я в это даже не поверил, пока мне не дали прослушать аудиозапись судебного процесса. Оказывается, судья перед появлением присяжных сначала сама допрашивает каждого свидетеля и если ей кажется, что таковой излагает «непозволительные» для ушей присяжных факты, то она просто не позволяет ему давать показания в присутствии присяжных с самыми абсурдными мотивировками. Да и вообще, судя по тому, как идёт этот процесс, возникает ощущение, что всё уже решено даже в Верховном Суде России. Осталась лишь формальность – вбить в головы присяжным единственно правильную версию обвинения. Невольно напрашивается аналогия: процесс у Лузиной – не место для состязательности подобно тому, как у думского спикера Грызлова российский парламент «не место для дискуссий». И правда там и там только одна – которая прошла судейскую либо партийную цензуру.

КОМУ ВЫГОДНО ГРОМКОЕ УБИЙСТВО?

Любое преступление преследует определённую цель. Ещё Луций Кассий (римский консул 127-го года до н.э.), кого римляне почитали как справедливейшего и мудрейшего судью, всегда спрашивал: «Cui bоnо? (кому выгодно?)». Поэтому судьям при разборе дела всегда следует искать, кому может быть выгодно данное преступление: как правило, этот путь рассуждений ведёт к обнаружению или самого преступника, или того, кто за ним стоит, направляет его действия. Вероятно, следователи долго шерстили материалы дела в поисках такого фигуранта, которому хоть как-то, но мешал Синицын жить. И таким человеком избрали полковника милиции в отставке Владимира Утвенко. Но, признаться, сколько я ни пытался понять логику следствия, я так и не нашёл объяснений разумности этого выбора. Вся вина Утвенко была в том, что сразу после убийства Синицына он правдиво рассказал следствию, что по службе у него был конфликт с убитым. Этот конфликт заключался в том, что Синицын необоснованно возбудил на Утвенко в 1997 году уголовное дело за разглашение данных предварительного следствия, поскольку виновник выступил в газете в защиту своих подчинённых. Однако вскоре данное дело было прекращено, поскольку Утвенко никто не предупреждал о неразглашении тайны следствия, а значит, и наказать его было не за что. Утвенко выиграл все суды против прокуратуры, защитил свою честь, то есть добился полного восстановления своей репутации. А затем Утвенко был даже повышен по службе. В такой ситуации, как раз наоборот, Синицын сам был выставлен в дурном свете и у него был повод ненавидеть Утвенко. Ведь Утвенко на законных основаниях «умыл» всю прокуратуру, и зачем ему было кому-то мстить, когда он и без того добился результата? Утвенко, наоборот, должен был быть доволен таким исходом дела.
Но вопреки здравому смыслу, как считают адвокаты, надуманный нелепый и глупый повод для мести Синицыну в 2008 году стали из допроса в допрос повторять как подготовленные следователем свидетели, так и сломленные в «пресс-хатах» обвиняемые. Именно эту версию Утвенко, судя по его заявлениям, заставили изложить в явке с повинной и повторить на допросе его более молодые и сильные сокамерники. Не имея собственных признаний обвиняемого, прокуратуре весьма трудно было бы убедить суд в наличии у Утвенко мотива для убийства Синицына. Видимо, потому, получив требуемые признания, следователь Матвеев во всех документах победоносно твердил: Утвенко желал смерти Синицына, имея к нему стойкую неприязнь за возбуждение в отношении себя уголовного дела. Этот абсурд, для подкрепления совершенно слабой версии, несколько раз повторял главный свидетель обвинения Бирюков. По его словам, он десять лет назад наблюдал некую детективно-комическую сценку у городской прокуратуры. Из здания, мол, как-то раз вышел полковник Утвенко, как вдруг из окна кабинета высунулся обезумевший заместитель прокурора Синицын и, что есть мочи, на весь двор стал орать: «Утвенко, я тебя всё равно посажу!». Подобный эпизод даже в сценарии сериала «Глухарь» сложно представить как правдивый сюжет. Таких «темпераментных» прокуроров, каким Синицына нарисовали иркутские следователи, не придумали даже в судебных телешоу. А потому первый же допрошенный в суде свидетель из прокуратуры города Братска опроверг этот бред. Во-первых, он сказал, что Синицын был очень интеллигентен и вообще редко повышал голос даже в своём кабинете. Во-вторых, окна его кабинета и приёмной вообще не выходят во двор. В-третьих, такого незаурядного поведения прокурора вообще никто не помнит из сослуживцев. Значит, это опять очередной вымысел свидетеля обвинения Бирюкова, который был безоговорочно принят следователем за чистую монету (?). Видимо, понимая, что такой мухлёж с обвинением может быть легко обнаружен при рассмотрении дела в суде, горе-сыщики к этой истории буквально притянули за уши предпринимателя А.Хачатряна — директора центрального рынка города Братска. И тут на ум приходит народная мудрость: «Лжец всегда берёт в свидетели либо мёртвого, либо далёкого». В нашей истории как раз Хачатрян на момент расследования убийства прокурора Синицына был уже мёртв. А на мертвеца можно списать всё, что угодно, как это и практикуют иной раз для повышения статистики раскрытия старых преступлений. Итак, эта версия после очередной подгонки выглядела следующим образом. Покойному Хачатряну приписали мотивом для убийства Синицына то, что когда-то Хачатрян с компанией отмечал день рождения за городом. Во время такого празднества его и гостей избили работники милиции. Против милиционеров вскоре прокуратура возбудила уголовное дело, но также скоро это дело прекратили. На мой взгляд, это вполне обычная для прокуратуры практика. Но следователи решили, что за такую «провинность» прокуратуры перед потерпевшим Хачатряном последний должен был непременно возненавидеть именно заместителя прокурора Синицына, считая его виновным в прекращении уголовного дела. Хотя на самом деле это уголовное дело было прекращено самим прокурором города Братска — Борушко. От Синицына тут ничего не зависело. Никакой личной неприязни между Синицыным и Хачатряном вообще не было установлено. Ведь даже жалоб на Синицына в вышестоящие инстанции Хачатрян ни разу не подавал. За что же тогда директор рынка Хачатрян должен был возненавидеть заместителя прокурора?
Но тут опять пришло на помощь совершенно случайное стечение жизненных обстоятельств. А потому образ Хачатряна-мстителя укрепили вот чем. Оказывается, что в подъезде дома Синицына муниципалитет приобрёл квартиру, в которой планировалось разместить парикмахерскую и платный туалет для продавцов расположенного рядом мини-рынка. Однако жильцы дома, как часто бывает в таких случаях, подняли шум, задействовали связи своего соседа-прокурора и тот внёс представление об отмене решения об открытии в доме общественного туалета. Но вскоре весь «туалетный вопрос» между прокуратурой, администрацией города и центральным рынком был решён в суде. Протест прокурора был отклонён, туалет был открыт и спокойно работал как до, так и после смерти Синицына. Однако этот туалет, по мнению следователей, стал последней каплей в чаше якобы имевшей место ненависти Хачатряна к ничего не подозревающему о такой вражде Синицыну. И в конце концов, как домыслил следователь Матвеев, Хачатрян и Утвенко решились на убийство заместителя прокурора Синицына. Смерть этого должностного лица, по мнению следователей, должна была помешать ему стать прокурором города в будущем.
Многие бывалые работники правоохранительных органов, с кем мне удалось обсудить «мотивы» такого страшного преступления, просто недоумевали: кто-то делал удивлённое лицо, кто-то просто крутил пальцем у виска, а кто-то сразу начинал смеяться. Но все соглашались в том, что если Хачатрян был в своём уме, то причиной этого громкого убийства не мог быть спор вокруг легализации общественного туалета. То, что предъявлено Утвенко как повод для убийства второго по должности работника прокуратуры в Братске, просто не выдерживает критики. Таких, как Утвенко и Хачатрян, «недоброжелателей» Синицына можно было без труда найти несколько десятков в городе Братске. И уж если прокуратура решила в этой запутанной истории сделать крайними последних, то надо сказать, что повод для этого найден совершенно невероятный.
Я сомневаюсь, что сами авторы версии о мотивах убийства Синицына были способны вообще поверить в такую ахинею.

КОМУ ВЫГОДЕН АРЕСТ ЛЖЕЗАКАЗЧИКОВ?

Не найдя никаких веских причин для убийства Синицына, я естественно задался вопросом: а кому же тогда был выгоден арест Утвенко и других лиц? Для начала нужно уточнить, что кроме Утвенко организаторами злодейства были названы депутат Думы города Братска, известный бизнесмен Вадим Моляков и руководитель регионального отделения ЛДПР Виктор Загородников. Каждому из этих лиц была приписана совершенно непонятная роль. Моляков, по версии обвинения, вроде бы нашел для Утвенко и Хачатряна соучастника убийства – Курилина, бывшего подчинённого Утвенко. А ведь в первой публикации мы говорили, что Курилин слепо ненавидел Утвенко за увольнение с работы и выселение из служебного жилья. Не странно ли то, что после этого Утвенко доверяется Курилину в таком «висельном» деле? А Загородников всего дважды мелькает во всей этой истории как человек, случайно присутствовавший якобы при встрече Курилина с Моляковым в одном из городских кафе и затем будто бы передавший киллерам фотографию с адресом Синицына. Ни Моляков, ни Загородников претензий к служебной деятельности Синицына никогда не имели и их интересы вообще ни в чём не пересекались. Следователи, однако, не унимались и доработали историю от выдуманной личной вражды бизнесмена и прокурора до гангстерской саги. Якобы Моляков всё же был заинтересован в убийстве Синицына, поскольку, как и Загородников, хотя и не был судимым, но… являлся «представителем преступного мира». А Синицын, оказывается, единственный, кто вёл непримиримую войну с этим самым «преступным миром». Никаких, однако, примеров такой борьбы Синицына как против Молякова, так и против Загородникова никто за двенадцать лет следствия так и не привёл. Потому что их не было. К уголовной ответственности Молякова и Загородникова ни Синицын, никто другой не привлекал и даже не намеревался этого делать. Почему же двум якобы «представителям этого самого преступного мира» надо было убить именно заместителя прокурора Братска, а не кого-то из тех, кто действительно вёл борьбу с организованной преступностью? Неужели сегодня можно осудить лишь на предположении о наличии мотива для убийства? Пока прокуроры в суде не смогли ответить на эти вопросы. Вскоре на эти же вопросы должны ответить уже присяжные.
Однако, всех троих – Утвенко, Загородникова и Молякова, задержанных в апреле 2008 года органами ФСБ и СКП за «организацию» убийства десятилетней давности объединяло одно общее – все они решили выдвинуть свои кандидатуры в парламенты разных уровней на ближайших же выборах. Загородников провёл серьёзную работу в ЛДПР, подняв её рейтинг в глазах избирателей области, и вместе с Моляковым имел прекрасные шансы оказаться среди депутатов Законодательного собрания Иркутской области от этой партии. Утвенко же провёл необходимые переговоры с членами партии «Единая Россия», которые были готовы выдвинуть его кандидатуру в Братскую городскую Думу.
Но всё бы это, может, и стало бы реальным, если бы о своих планах Загородников не поделился с известным функционером из ЛДПР Андреем Луговым. Естественно, что такие неконтролируемые депутаты представителям власти были не нужны. Ведь этот персонаж известен россиянам, прежде всего тем, что длительное время состоял на службе в ФСБ России и был обвинён властями Великобритании в заказном убийстве А.Литвиненко в Лондоне. Луговой незадолго до ареста Загородникова и Молякова посещал Иркутск и несколько раз обсуждал с ними планы избрания в Законодательное собрание Иркутской области. Но через неделю-другую силами местного ФСБ была проведена спецоперация по задержанию и… недопущению во власть Загородникова и Молякова.
Как все уже знают, после устранения Загородникова руководство региональным отделением ЛДПР перешло к торговой фее Нине Чекотовой. А с этого момента региональное отделение ЛДПР фактически, как системная оппозиция, перестала существовать. Иркутское отделение ЛДПР превратилось в служанку «Единой России» и стало использоваться Чекотовой в политических акциях правительства Иркутской области. Вспомнить, например, позорный митинг единороссов в феврале этого года за продолжение работы БЦБК, на котором Чекотова и Луговой выступали в поддержку работы комбината. Многие члены ЛДПР, проживающие в Иркутской области, прямо заявляют теперь, что после назначения Лугового координатором партии и прихода в Законодательное собрание области Чекотовой ЛДПР заметно снизила здесь свою активность, она теряет влияние и кадры, превратившись из оппозиционной партии в «партию торгашей». Эти люди постоянно приходят в суд, чтобы поддержать своего бывшего лидера В.Загородникова, которого в 2008 году перестали избивать и пытать в СИЗО только благодаря личному вмешательству В.В.Жириновского. А полковник Утвенко ещё на следствии прямо указал в жалобах в прокуратуру, что всё происходящее с ним напоминает 1937 год. Прокуроры традиционно отказались слушать правду.
Дело за судом. И каким будет приговор суда — зависит от коллегии присяжных заседателей. Но спецслужбы никогда не будут играть с населением по честным правилам.
А нам остаётся дальше наблюдать за событиями в процессе, который проводится не в Братске, как предполагали многие, а в Иркутске. И по личным правилам судьи Лузиной.

М.Неустроев

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить