Иркутский областной суд в составе коллегии присяжных заседателей под председательством судьи Елены Лузиной продолжает рассмотрение сложнейшего уголовного дела об убийстве первого заместителя прокурора г. Братска Александра Синицына. В двух предыдущих выпусках НКС уже говорилось о том, что в этом уголовном деле больше вопросов, чем ответов (подробнее смотрите «Преступления прошлых лет раскрывают садисты» и «Кто убил зампрокурора Синицына?» в номерах за сентябрь и октябрь этого года).
На интернет-форум поступили многочисленные отклики читателей нашей газеты.

Комментарии читателей в большинстве своём говорят о том, что происходившие в иркутском СИЗО так называемые «внутрикамерные разработки» имели место практически по всем громким преступлениям, расследуемым следственным комитетом прокуратуры Иркутской области под руководством Аллы Никоновой. То, что довелось пережить узникам иркутского следственного изолятора, вообще не укладывается в человеческое разумение. Рядовому гражданину, несмотря на многочисленные сообщения в СМИ, трудно даже представить себе, что в сегодняшней России могут совершенно безнаказанно практиковаться унижения, изощрённые пытки и другие преступления против личности.
Неизвестный читатель газеты написал в своём отзыве:
«Правда одна: в 90-х и начале 2000-х никто даже вообразить себе не мог, что попавшего в тюрьму могут по заказу оперативников СИЗО несколько дней пытать, насиловать или даже убить, как убили в СИЗО Баженова, Ермолаева, Журавлёва и многих других «подопечных» СКП. Баженов и Ермолаев «сами» повесились, избив себя до появления гематом, а Журавлёв всю ночь бился головой об стену, а к утру, не рассчитав удар, умер от черепно-мозговой травмы».
Вообще, как сегодня признаёт большинство практикующих в области уголовного права юристов, главное для следователя — добиться ареста для своего подопечного. Вероятно, для этой цели, как только было получено признание Курилина, обвиняемого в убийстве Синицына, от него сразу появились в деле написанные как будто под копирку заявления, в которых он буквально требует, чтобы были немедленно арестованы Утвенко, Моляков и Загородников. Эти заявления с якобы добровольно высказанными опасениями Курилина о своей безопасности следователь Матвеев сразу направил в суд, чтобы обосновать немедленный арест вышеназванных лиц. Ну и… суд, нимало не сумняшеся, незамедлительно вынес постановление об аресте всех троих. Попавший в иркутский СИЗО координатор партии ЛДПР в Иркутской области Виктор Загородников, как следует из его обращений, также как и полковник милиции в отставке Утвенко, был сразу помещён следователем Матвеевым в «пресс-хату». Из материала «Преступления прошлых лет раскрывают садисты» читатели уже знают о том, что пережил Утвенко, прежде чем от него появилось признание в заказе убийства Синицына.
Что касается самого Курилина, то в материалах уголовного дела мне в глаза сразу бросились собственноручные заявления от Курилина, в которых он просит от следователя разрешения (!!!) ночевать в здании УБОП. Хотя потом стал понятен этот трюк. Один из милиционеров, по имени Александр, случайно увидевший в здании УБОП своего бывшего коллегу Курилина, был шокирован его внешним видом: лицо представляло собой сплошную гематому. Бывшему коллеге даже показалось, что Курилин никого вокруг не узнавал. Александр предположил, что такое состояние могло быть вызвано применением сильных психотропных веществ. Видимо, по этой причине следователи несколько дней не помещали Курилина в следственный изолятор, опасаясь проведения там медицинского освидетельствования и посещения его адвокатом, который может поднять ненужный шум. Александр говорил, что Курилину несколько дней внушали, что он получил свой предыдущий срок только благодаря Утвенко, а потому хочет он или нет, но ему придётся подтвердить версию следствия и дать показания на Утвенко и других интересующих следователя лиц. Кстати, Игорь Томилов, бывший адвокат Курилина, рассказал своим коллегам, что подобного беззакония и давления на подзащитного он никогда не встречал в своей практике.
Когда остальные подозреваемые в убийстве Синицына на основании показаний несколько дней ночевавшего в УБОП Курилина попали в СИЗО, ими занялись тюремные «спецы», в задачу которых входило любыми средствами склонить обвиняемых к «сотрудничеству» со следствием. Выбор способов и средств «склонения» в иркутском изоляторе зависит от тяжести преступления и «крутизны» оперативного сопровождения. Конечно, по делам о кражах и грабежах сильно пытать не разрешают, «здесь у местных оперативников нет такой поддержки в следственном комитете прокуратуры» — рассказал один из бывших узников иркутского СИЗО, бывший милиционер, Андрей Рыдов.
Длительное время находясь, говоря его словами, «под прессом», Рыдов был вынужден заявить о явке с повинной по многим громким убийствам в области, за которые потом были осуждены другие лица. С него разработчики и оперативники СИЗО вымогали крупные суммы, чтобы прекратить начатую «разработку» и разрешить ему спать и принимать пищу.Супруга Андрея Рыдова, сама являясь следователем СКП по городу Ангарску, неоднократно ходила на приём к А. Никоновой, чтобы сказать своему руководителю в глаза, что творят изверги в СИЗО-1. На что Никонова ответила, что её супруг сам бывший милиционер и должен понимать, что по-другому работать никто не умеет.
Впоследствии суд Рыдова оправдал. Оправданный считает, что если бы перед оперативниками СИЗО была поставлена цель «сделать» его убийцей Синицына, то он был бы готов признаться и в этом, лишь бы прекратились истязания. А затем его вполне «законно» могли также осудить за это, как сегодня судят других. Ведь не случайно ещё Екатерина II писала: «… всякий пытанный в горячке и сам уже не знает, что говорит». А в наказе, который императрица дала составителям нового уложения, пытка определялась, как «надёжное средство осудить невинного». В 2009 г. в телепередаче канала ТВЦ «Момент истины» уже были обнародованы шокирующие факты о пытках в иркутском следственном изоляторе. В программе прозвучали откровения одного из самых страшных мучителей иркутского СИЗО Евгения Фомина, по прозвищу «Бритва», специализирующегося на раскрутке подозреваемых и обвиняемых в убийствах, которыми занимались следователи СКП. С недавних пор Фомин отказался от дальнейшего сотрудничества с оперчастью СИЗО и признал бόльшую часть ранее сообщённых в жалобах заключённых фактов насилия над ними.
Во время подготовки данной публикации один из адвокатов Фомина передал мне написанное собственноручно Фоминым заявление, в котором он так описывает процедуру выполнения «разработчиками» задания оперативников: «Несколько заключённых набрасываются на объект, один накидывает сзади на шею полотенце и производит удушение объекта; когда объект при отсутствии кислорода расслабляется, его привязывают к лавочке и вставляют кляп в рот; в данном беспомощном состоянии объекта заключённые по приказу и за вознаграждение могут производить всё, что захотят: пытают ударами тока из электророзетки (самый больной способ: один провод затрагивает ухо, а второй — гениталии); пытают физическим, сексуальным насилием; бьют по голове пластиковой бутылкой, наполненной водой; втыкают иголки в пучки нервов в локтевом суставе; надевают на голову целлофановый пакет и в момент отключения сознания бьют между лопаток; привязанному объекту бьют железной арматуриной, обмотанной полотенцем, по голым пяткам и т.д. Оперативники обеспечивают заключённых фотоаппаратом для фиксации самых унизительных моментов, возникающих в процессе пыток с целью последующего шантажа объекта». Причём обо всём изложенном, как мне рассказал его адвокат, Фомин неоднократно заявлял в своих обращениях в прокуратуру, будучи готовым рассказать всё в деталях на допросе и журналистам.
Несколько раз журналисты из телепрограммы «Человек и закон» пытались добиться от начальника ГУФСИН по Иркутской области Павла Радченко разрешения на интервью с Фоминым. Однако постоянно находились причины, по которым ни в коем случае нельзя приводить Фомина журналистам: то в СИЗО вводился карантин, то проводились учения. Получается, что чиновники службы исполнения наказаний опасаются правды гораздо больше, чем безнаказанности тюремных подонков. В редакцию газеты были представлены даже документальные видеозаписи практикуемых в иркутском СИЗО пыток. А в скором времени в свет выйдет созданный правозащитниками документальный фильм о пытках и убийствах в иркутском следственном изоляторе.
В последнее время всё чаще заступниками истязаемых выступают не органы прокуратуры, а журналисты и политики.

Когда очередной обвиняемый по делу об убийстве Синицына Загородников был помещён в пыточную камеру СИЗО, он, как и многие другие заключённые, пытался найти защиту в прокуратуре, подавая жалобы и заявления. Только убедившись в тщетности таких попыток, Загородников обратился к руководителю партии ЛДПР Владимиру Жириновскому. Вот фрагмент письма:«Уважаемый Владимир Вольфович! Обращаюсь к Вам, как к последней инстанции на земле… Следователь Матвеев не хочет слушать ничего, кроме признания вины. Он прямо заявил: «Вы все дадите признательные показания, вы не знаете, куда попали». Когда я заявил, что буду жаловаться, то он ответил, что если будет надо, я и Жириновского сюда приволоку. Сейчас, в условиях СИЗО-1 г. Иркутска, я понял весь ужас и полноту беспредела со стороны следствия и администрации ИЗ-38. Для получения признательных показаний ко мне применяют методы физического и психологического давления, вплоть до применения электротока. Ещё два дня этих пыток, и я не выдержу. Повешусь или вскроюсь».В этом письме руководитель регионального отделения парламентской партии просил незамедлительного реагирования лидера ЛДПР на ситуацию в СИЗО-1 г. Иркутска.
Вице-спикер Государственной Думы В. Жириновский сразу отреагировал на обращение однопартийца. Как он пояснил по телефону автору этого материала:«После получения тревожного письма из Иркутска я незамедлительно связался по телефону с прокурором Иркутской области Игорем Мельниковым и начальником регионального управления ФСБ Сергеем Старицыным. Разговор был очень резким. Меня они пытались убедить в том, что Загородников – преступник и почему, мол, я вообще за него заступаюсь. Я не выдержал и сказал, что, во-первых, Загородникова никто не осудил, и никому в России не позволено пытать граждан. А когда речь идёт о члене нашей партии, тем более я буду отстаивать законные права, не взирая ни на какие интересы. На такой ноте, если говорить кратко, мы и расстались».
В дальнейшем, после вмешательства видного политического деятеля федерального уровня, ситуация действительно изменилась в лучшую сторону… Загородникова перестали избивать и пытать током и даже разрешили пользоваться в СИЗО некоторыми правами. Никто из виновных в истязаниях и пытках Загородникова, как обычно, не установлен.

ЕСТЬ ЛИ ПРАВДА В ПЫТКАХ?

Психолог Беатрис Патсалидес, многие годы изучавшая феномен пыток, автор книги «Этика Непроизносимого», считает, что жертва пыток постепенно теряет чувство реальности, утрачивает ощущение границы между прошлым и настоящим, внутренним и внешним. Жертвы пыток долгое время не могут возвратиться к нормальной жизни, поскольку считают себя некими «пришельцами» с другой планеты, которые не способны быть понятыми людьми, не пережившими того, что пережили они. Психолог Ширли Спитц, автор исследования «Психология пытки», пришла к выводу, что после применения пыток человек уходит в мир галлюцинаций. Поэтому жертва пыток просто не в состоянии говорить правду (!!!). А ведь в деле об убийстве Синицына именно на такие признания был сделан основной акцент. В результате складывается впечатление, что правду никто не искал. По сути была проведена спецоперация по быстрому получению признаний случайных людей. Неужели сама прокуратура не заинтересована в том, чтобы за убийство своего коллеги были наказаны не назначенные на эту роль, а именно люди, его совершившие? Кому будет легче от того, что стрелявшим в первого заместителя прокурора Братска будет признан Борисов, при том, что выбитые в тюрьме признательные показания полностью противоречат реальным фактам? Но многие обстоятельства расследования этого дела говорят о том, что коллегам покойного Синицына совершенно наплевать не только на законность, но и на моральный долг найти настоящих убийц.
Я уверен, что родственники убитого не желают осуждения любого попавшего за решётку. Им, как никому другому, нужна истина, которую в деле Синицына упорно продолжают скрывать прокуроры, усердно навязывая присяжным своё видение.
Обвиняемый в качестве соучастника убийства Калентьев давно настаивает в суде на том, чтобы его показания о невиновности были проверены на полиграфе (детекторе лжи). Ведь сегодня, в век научного прогресса, созданы объективные средства, чтобы проверить правдивость показаний. К слову сказать, судебная практика знает случаи применения детектора лжи для установления истины по делу. Так, в мае сего года в Гагаринском районном суде Москвы прошёл процесс над 26-летним Дмитрием Тихоновым, отсидевшим в тюрьме три года, которого обвиняли в жестоком убийстве. При повторном рассмотрении дела коллегия из трёх судей назначила психофизиологическую экспертизу, то есть в суде проверили показания подсудимого и свидетеля на полиграфе. В результате свидетель, на показаниях которого было построено всё обвинение, неожиданно отказался от ответов на самые главные вопросы защиты, а подсудимый ответил на все вопросы, не оставив никаких сомнений в правдивости показаний о своей непричастности. Хотя на предварительном следствии, под давлением работников милиции, он, также, как и подсудимый Калентьев, признался в убийстве. Однако Калентьеву судья Иркутского областного суда Лузина не позволяет пройти испытание на полиграфе. В чём же причина такого противодействия?
Мне кажется, что ответ на этот вопрос напрашивается сам собой. Отведённая Калентьеву следствием роль в убийстве заключалась в том, что он, стоя у подъезда убитого, подавал сигнал зажигалкой ожидавшему у окна между вторым и третьим этажами подъезда Борисову. В прошлом номере газеты, в публикации «Кто убил зампрокурора Синицына?», я уже писал, что Борисов по объективным причинам не мог столько времени ждать прихода Синицына.
Полагаю, что читателям уже не удивительно, почему Борисов был вынужден дать явно ложные показания о своём участии в убийстве. В своих показаниях в суде он рассказал следующее. 12 апреля 2008 г. он, находясь в СИЗО г. Братска по другому преступлению, ожидал отправки в лагерь. Но вместо этого Борисову сообщили, что его увозят в иркутский СИЗО на основании постановления следователя Матвеева. Поступившему в СИЗО-1 г. Иркутска заключённому Борисову оперативник Тихонов сразу объяснил, что его привезли для разработки по убийству Синицына, происшедшему 9 лет назад. После чего стал действовать уже привычный для Иркутска сценарий «внутрикамерной разработки». Борисова, вопреки условиям режима содержания, завели в камеру 440, где сидел бывший милиционер, тюремный разработчик Фомин, о ком шла речь выше. Борисова, под присмотром Фомина, для начала избили сокамерники, отбив ему левую почку. Однако это не остановило садистов. Тюремный оперативник Тихонов, в очередной раз вызвав обессиленного и истерзанного извергами Борисова, сообщил, что терпение его лопнуло. Борисова снова избили уже работники режимной части резиновыми дубинками и применили к нему электрошок. Затем, по словам Борисова, Тихонов ему сказал, что если тот продолжит молчать, либо заикнётся о своей невиновности, либо будет просить адвоката, ему надо готовиться к изнасилованию и дальнейшей жизни в зоне в положении «опущенного». А затем его перевели в камеру 643, где находился уже другой разработчик – Рябинин, которого также курировал тюремный оперативник Тихонов. Будучи окончательно сломленным, 16 апреля 2008 г. Борисов написал заявление о явке с повинной, где указал, что он совершил убийство Синицына, причём ничего не говорил о заказчиках и деталях убийства. Однако, в ночь с 24 на 25 апреля 2008 г. на Борисова напали несколько заключённых, попытавшихся его изнасиловать. Такой приём раньше уже применялся в иркутском СИЗО с другими обвиняемыми.
Точно такую же картину описал в своём предсмертном письме погибший в феврале 2004 года в тюремной камере обвинявшийся в убийстве Павел Баженов:«Через несколько дней в камеру, где я находился, ночью вошли несколько человек, они напали на меня, скрутили, связали и изнасиловали, засняв всё это на видеокамеру. Вскоре опять появился Савкин и, держа в руках видеокассету, спросил, достаточно ли мне и готов ли я сотрудничать?».
После чего, в ходе продолжающихся пыток он умер, а его труп со следами побоев обнаружили в одиночной камере. Тогда следствие по делу Баженова контролировала лично Алла Никонова, а затем Виктор Букин. На шее Баженова были обнаружены следы удушения верёвкой, что говорило именно об убийстве. Однако тюремных убийц, как, обычно не установили. Подробнее об этом писала газета «Версия» в материале «УБОП смерти» от 16 февраля 2004г. Причём дело об убийстве Синицына также расследовал, а потом курировал заместитель А.Никоновой — В.Букин. Неправда ли — страшное совпадение?..
В случае с Борисовым попытка изнасилования не удалась, поскольку тот предпринял попытку суицида, вскрыв себе шейную артерию. Только 30 апреля 2008 г. уже сидящему по приговору суда Борисову был оформлен протокол задержания по делу Синицына (?). И Борисов, наконец, начал давать официальные показания. К 5-му мая 2008 года Борисов подписал показания, в которых называет «заказчиков» убийства, о которых ранее ничего не слышал. Получается, что 12 апреля 2008 г. Борисов на основании постановления следователя Матвеева был переведён в иркутский СИЗО лишь для тюремной разработки, которую иркутские следователи, видимо, понимают как истязания, пытки и склонение к сотрудничеству. Никакого адвоката и государственной защиты ему, в период «разработки» по делу Синицына, естественно, положено не было – это тоже одна из особенностей расследования «по-иркутски».
Надо сказать ещё об одном способе следователя Матвеева скрывать правду. Как видно из материалов уголовного дела, он принял его к производству только в апреле 2008 г. А до этого, с 1999 года по делу работали другие следователи. С поступлением дела к Матвееву многие ненужные ему версии, содержащие явки с повинной от других подозреваемых, как и результаты их проверки, бесследно исчезли. В уголовном деле заметно и то, что все старые его тома были по-новому, на свой лад, перешиты Матвеевым. Вероятно, следователь решил, что судье и присяжным совсем не обязательно знать, что было собрано сыщиками в течение прежних девяти лет поисков преступников. В результате такой ревизии из дела исчезло 11 томов ненужных Матвееву материалов, а это более пяти тысяч листов различных документов. Но кое-что, говорящее о невиновности сидящих на скамье подсудимых, Матвеев, видимо, просмотрел и потому не изъял.
Например, в деле остались показания соседки убитого Александра Синицына — Леоновой. Она ещё 9 января 1999 года, по горячим следам — спустя три дня после совершения преступления, рассказала, что зашла в подъезд буквально через минуту после того, как туда вошёл незнакомый ей мужчина, который, вероятнее всего, и был убийцей. Это было приблизительно без пяти семь. Причём этот мужчина открыл дверь подъезда правой рукой, хотя Борисов левша (!). Мужчина был в коричневой норковой шапке с козырьком, а Борисов на допросах твердил, что он был в спортивной вязаной шапке. Её удивило, что дверь тамбура закрыта и необычно темно. Когда она поднялась к лифту, то слышала разговоры на площадке между вторым и третьим этажами. Возможно, это были вышедшие покурить на лестничную клетку люди из квартиры умершего № 83 на третьем этаже. В прошлом номере уже было сказано, что в этот день в подъезде умер человек и весь вечер в квартиру покойного приходили люди. Когда Леонова подошла к лифту, то не видела и не слышала, чтобы вероятный преступник поднимался вверх по лестнице. Причём её допрашивали об этом трижды, с выездом на место, но всякий раз она настаивала на своих показаниях. Значит, настоящий убийца скрылся в тёмном тамбуре на первом этаже подъезда и вообще не был на площадке между вторым и третьим этажами. А если принять за истину показания Борисова, пока тот ожидал прокурора, взобравшись с обрезом в рукаве на батарею между вторым и третьим этажами, то рядом с ним громко разговаривали посторонние люди и должны были его заметить. Но он-то настаивал, что было тихо и никого он не видел и не слышал. Около семи вечера был убит Синицын. Это как раз, когда Леонова зашла в квартиру на седьмом этаже. А Борисов говорил, что ожидал Синицына в подъезде около пятнадцати минут. Тогда кто же был в норковой шапке с козырьком? Поквартирный обход показал, что ни в одну квартиру этот незнакомец не заходил…
Значит, реальный убийца, как я уже писал в предыдущем материале, не ждал Синицына на батарее перед окном, а, скорее всего, проследил его с работы и появился в подъезде убитого буквально за пять минут до появления там своей жертвы, ожидая его в тёмном тамбуре на первом этаже. Причём Леонова и другие соседи даже не слышали шума выстрелов, что в принципе невозможно, если бы стреляли из обреза ружья, который был тогда у Борисова. Вероятнее всего, использовался глушитель. Причём несколько допросов подряд Борисов не говорил ни про какую батарею, пока его 14 мая не привезли на место преступления, где все убедились, что он не мог, стоя на полу, смотреть в окно. И там, быстро сориентировавшись на месте, следственная группа нашла выход из ситуации, придумав эту версию с залезанием на батарею. А срочно допрошенный повторно Борисов сказал, что специально не говорил про батарею, дабы запутать следствие (!). Борисов показывал, что, стоя на батарее, он увидел приближающийся к подъезду силуэт человека и сигнал Калентьева зажигалкой. Однако, стоя на его месте, наш статист смог увидеть через узкое окно входящего в подъезд человека всего в пяти-шести шагах от подъездной двери. Таким образом, чтобы Борисов успел настигнуть входящего в тамбур Синицына, он должен был слететь вниз по всем лестницам, затратив на это не больше шести-семи секунд, и буквально на бегу, не целясь, в тёмном тамбуре, начать стрелять в прокурора. В ходе проведённого следственного эксперимента было установлено, что Борисов спускался по лестнице 19 секунд. Что опять говорит в пользу того, что преступник, скорее всего, спокойно поджидал жертву в тамбуре.
А теперь представьте, что суд получит заключение «детектора лжи», с научной позиции подтверждающей то, что Калентьев не стоял у подъезда и не сигналил выглядывающему в узкое окно подъезда Борисову о подходе прокурора. Что же, читатели, останется у прокуроров для внушения присяжным своей версии?.. Да ничего, кроме противоречивых показаний узников СИЗО, кроме ложного мотива для убийства и информации в виде слухов о том, что Синицына убили по заказу выдуманных авторитетов за его намерение бороться с организованной преступностью в Братске. Хотя этот миф был также развеян в прошлом номере НКС.
Вероятно, осознавая малую правдоподобность версии обвинения, судья Лузина предпринимает последние попытки предотвратить её неминуемый развал. А ведь любой юрист сегодня понимает, что мнением присяжных трудно управлять. Случайному человеку сложно приказать, у присяжных нет постоянного председателя, который за непослушание может через квалификационную коллегию лишить их статуса и судейских привилегий. А поэтому простой человек, попавший в число присяжных, несколько раз подумает о том, почему он должен отправлять на длительный срок заключения невиновного. Ведь, как показывает официальная статистика, у федеральных судей девяносто восемь из ста подсудимых виновны. А потому люди, попавшие на скамью подсудимых, рассматриваются только как материал для вынесения нужного системе приговора.
Кто может остановить террор государства, развязанный против собственных граждан — Президент, Верховный Суд России или суды присяжных? Пока ответ на этот вопрос остаётся без ответа. Сегодня парламентарии Евросоюза и США рассматривают законопроекты о запрете на въезд в их страны чиновников российских правоохранительных органов, причастных к гибели в московском следственном изоляторе Сергея Магницкого. В этой связи было бы целесообразным иркутским правозащитникам представить в посольства США и стран Запада свой список чиновников, которые виновны в истязаниях и гибели заключённых иркутского СИЗО-1. Может быть, эта мера заставит того же следователя Матвеева, его коллег и руководителей, систематически нарушающих права обвиняемых, задуматься о перспективе стать изгоями в развитых странах мира.

М.Неустроев

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить