Наша Родина демонстрирует в лице своих первых руководителей и особенно чиновников на местах своё отношение к инвалидам, больным с младенчества детям и престарелым, не «персональным» пенсионерам. Они для неё — социальный брак и отработавший свой полезный ресурс социальный шлак, избавиться от коего есть благо для нормальной работы государственной машины.
В Послании Президента РФ об инвалидах и стариках упомянуто в нескольких коротких абзацах. Это накануне Декады инвалидов, надо полагать, для того, чтобы пристойно выглядеть в глазах мирового общественного мнения. Только вот заявленная тем же Президентом до конца 2009 года ратификация Конвенции ООН о правах инвалидов не ратифицирована до сих пор. Между тем, Кудрин, Набиуллина и Голикова, судя по всему, озабочены тем, как минимизировать объём затрат бюджетных средств, связанных с ратификацией этой Конвенции, как максимально удешевить её реализацию. Однако всем известно: дёшево хорошо не бывает. Так что скорого счастья инвалидам ждать не приходится.
Что же делать? Отвечаю: действовать в соответствии с правилом «Каждый сам за себя и никто за тебя», действовать каждому в своих интересах и действовать сообща в общих интересах.
Вот только как установить тот интерес, который объединит в одно сообщество всех инвалидов?
Из интернет-рассылки инвалидов


ПРИКАЗАНО «ИСЦЕЛИТЬ»!

Во время Декады инвалидов, первой декады декабря, официальные государственные структуры, в чьём ведении находится эта категория граждан, активно давали о себе знать в электронных и печатных СМИ отчётами о том, что сделано для этой незащищённой категории населения.
Мы тоже решили рассказать читателям, но только о некоторых нелакированных сторонах жизни инвалидов, тем более что поводом к этому послужил выигранный иск, ответчиком в котором являлась МСЭ – медико-социальная экспертиза.

Судьба не благоволила Дмитрию М. с самого начала жизни. Ребёнок родился с органическим поражением мозга и сложной врождённой патологией органа зрения, в 5 лет Дима осиротел и был оформлен в детский дом в г. Усолье-Сибирское. По достижении школьного возраста поступил в Иркутскую областную школу-интернат для слепых и слабовидящих детей. Первый год в спецшколе поставил под сомнение его способность к обучению по общеобразовательной программе. Ребёнок был педагогически запущен, физически ослаблен, что помешало ему освоить программу первого класса. С самого начала обучения специалисты-тифлопедагоги определили, что его мизерный остаток зрения позволяет обучаться только по системе Брайля,

то есть ему предстояло освоить специальное рельефно-точечное письмо и чтение, которыми пользуются незрячие. По записям первой учительницы Димы, он был настолько слаб, что не мог как следует давить на грифель, которым прокалываются буквы-точки, новые знания давались с огромными усилиями, плохо формировались навыки, необходимые школьнику для успешного обучения.
Вполне естественно, что всё время обучения в школе-интернате до своего 18-тилетия Дима имел статус ребёнка-инвалида. Педагоги школы выстраивали всю систему обучения и воспитания Димы с учётом того, что он – незрячий ребёнок: учили ориентироваться в пространстве при помощи белой трости, развивали его осязание и другие сохранные каналы восприятия, чтобы хоть частично восполнить дефицит информации об окружающем мире, которую люди обычно получают благодаря зрению.
Подходило время выпуска из школы. Социальный педагог, опекавшая его, с тревогой задумывалась о дальнейшей жизни Димы вне школьных стен. Работники социальной защиты, куда обращалась Татьяна Ефремовна, затруднялись помочь даже советом. Не хватало фантазии, куда можно устроить незрячего сироту, с трудом освоившего школьную программу для детей с умственной отсталостью. Остро встал вопрос с жильём. Ещё год после окончания школы Диме пришлось жить в стенах интерната, пока, наконец, не нашлось ничего более подходящего, чем оформить его на постоянное жительство в ново-ленинский дом-интернат для престарелых и инвалидов.
Первое в своей жизни освидетельствование на группу инвалидности в медико-социальной экспертизе, которое Дима проходил под присмотром социального педагога, прошло без особых сюрпризов. Врачи-эксперты, объективно оценив состояние Димы, пришли к выводу, что он – инвалид первой группы со второй степенью ограничения способности к трудовой деятельности (ОСТД). Такой статус был установлен врачами-экспертами сроком на 2 года. Самая тяжёлая 1-ая группа инвалидности, но при этом со второй степенью ОСТД, давала Диме шанс попытаться приобрести трудовые навыки в специально созданных условиях (например, на специализированном предприятии, где трудятся слепые) и не противоречила здравому смыслу.
Педагогам школы-интерната была не безразлична судьба Димы и они решили основательно позаботиться о нём прежде, чем отпустить в самостоятельную жизнь. Как пояснила социальный педагог школы, дети-сироты с нетрудоспособным статусом, предоставленные сами себе, только-только вышедшие из тепличных интернатских условий, без мало-мальского жизненного опыта, нередко становятся жертвами различных проходимцев, наркоманов, которые, соблазнившись ежемесячной немалой пенсией беззащитного сироты-инвалида, могли прибрать его к рукам, отбирая его пенсию и держа на голодном пайке фактически в рабстве. Не хотелось, чтобы такая участь постигла и Диму, а потому его нужно было по возможности социализировать за пределами школы, включить в какую-то группу, чтобы он был на виду, получал, пусть скромный, но трудовой доход в дополнение к своей пенсии и не скатился без присмотра и поддержки на социальное дно.
К сожалению, объективное состояние диминого организма не позволило состояться замыслам опекавших его специалистов. Несмотря на прилагаемые усилия Дима так и не смог овладеть элементарными трудовыми навыками, в самостоятельной жизни оказался неспособным к самообслуживанию, не приобрёл новые социальные контакты. В феврале 2008 г., спустя 2 года с момента установления ему первой группы инвалидности, Дима обратился в МСЭ для очередного переосвидетельствования. Процедура проведения экспертизы внешне ничем не отличалась от его первого визита в это учреждение. Врачи-эксперты, поверхностно побеседовав с Дмитрием, выписали ему свежую справку об инвалидности, о содержании которой ему никто из сотрудников МСЭ не сообщил. То же самое было и в феврале 2009 года, когда пришло время подтвердить свой статус инвалида: та же ненавязчивая формальная беседа и - новая справка в результате. Но на этот раз сотрудница дома-интерната, сопровождавшая Диму на переосвидетельствование, прочитала ему вслух новую запись. Согласно вновь выданной справке Дима уже не был инвалидом первой группы, а являлся инвалидом 2-ой группы со второй степенью ОСТД.
Бывшие педагоги Дмитрия, на протяжении многих лет принимавшие участие в устройстве жизни сироты-инвалида, были крайне возмущены циничным решением врачей-экспертов и обратились за помощью к правозащитникам в ИРОО «Народный контроль» с целью добиться через суд отмены незаконного и необоснованного акта освидетельствования инвалида Дмитрия М.
В ходе судебного разбирательства под председательством судьи Алексея Левошко представитель ответчика настаивал на объективности оценки состояния Дмитрия и соответственно законности установления ему второй группы инвалидности по зрению.
Что же так возмутило в решении МСЭ? В чём разница между первой и второй группами и каковы последствия установления инвалиду более лёгкой группы? На эти вопросы я попросила ответить представителя Дмитрия М. в суде Ольгу Тихомирову. Решение установить вторую, более лёгкую, группу инвалидности подразумевает качественный прогресс, улучшение в состоянии здоровья инвалида и его личности в целом, расширение его возможностей самостоятельно ориентироваться в пространстве, способности обходиться без посторонней помощи в быту, большую социальную адаптивность, мобильность. Но, устанавливая более лёгкую группу Дмитрию, МСЭ отнюдь не руководствовалось такими критериями.
Как оказалось, опытность экспертов состоит не только и даже далеко не столько в способности профессионально оценить состояние здоровья, квалифицированно составить личностный портрет, социальный статус освидетельствуемого. Гораздо более ценным навыком для медико-социальных экспертов, как стало очевидно в процессе судебного разбирательства, является способность в короткое время, которое отводится на саму процедуру освидетельствования, безошибочно «вычислить» человека, который окажется в дальнейшем неспособным аргументированно оспорить незаконное решение экспертов в вышестоящих экспертизах или суде. Именно таким «клиентом», и не без оснований, показался им незрячий сирота с диагнозом «глубокий психический инфантилизм». Причиной «чудесного оздоровления» стало как раз не улучшение здоровья, а заметная опытному глазу экспертов интеллектуальная несостоятельность обратившегося. Расчёт был, в принципе, верный: кому нужен слепой сирота с умственной отсталостью, кто пойдёт в его интересах обивать пороги различных инстанций? Стремление государственного учреждения МСЭ облегчить, а то и снять, группу инвалидности с тех, кто в силу объективных причин не способен этому противостоять, экономически объяснимо. Инвалиды с более лёгкой группой получают пенсионные выплаты по инвалидности в меньшем размере, лишаются части дорогостоящих для госбюджета льгот, теряют право на бесплатное обеспечение некоторыми необходимыми техническими средствами реабилитации. Да и благодаря столь нехитрой манипуляции можно обеспечить и своему учреждению положительную статистику: был глубокий инвалид, под чутким руководством МСЭ осуществлены реабилитационные мероприятия и вот вам результат – инвалид первой группы стал инвалидом второй. Чья заслуга?! А догадайтесь! Конечно же, МСЭ прекрасно сработало – всем премии! И такие случаи «чудесного исцеления» на бумаге не так уж редки.
Правозащитникам ИРОО «Народный контроль», представлявшим интересы Дмитрия М., удалось убедить суд в том, что врачи-эксперты МСЭ, нарушая законы, регламентирующие их деятельность, не осуществили комплексный подход, устанавливая вторую группу инвалидности, не пожелали собрать достаточные сведения, позволяющие судить о различных аспектах здоровья и жизнедеятельности освидетельствуемого инвалида.
Особенно поразил представителей истца неадекватный и в чём-то даже дремучий взгляд юриста МСЭ на потребности и образ жизни инвалидов в обществе. На довод правозащитников о том, что уменьшение пенсии ухудшает качество жизни инвалида, несмотря на его полное государственное обеспечение, ограничивает его и без того скромные возможности культурно развиваться, посещая театры, концерты, приобретая для прослушивания аудиокниги, представитель ответчика выразила крайнее удивление: «А для чего слепому посещать театры?». Такой недоуменный вопрос представителя МСЭ, учреждения, которое помимо установления инвалидности гражданам отвечает за разработку реабилитационных мероприятий, весьма показателен. Далеко ещё российским инвалидам до провозглашаемого госчиновниками «общества без барьеров», поскольку эти самые барьеры существуют в головах тех, кто непосредственно отвечает за их преодоление.
Всё же никакие ухищрения медэкспертов, и даже их козырный аргумент: «никакой суд не в праве вмешаться в святая святых – медицинскую сферу и компетентно судить о правоте или неправоте врачебной экспертизы», не смогли воспрепятствовать установлению истины и принятию Кировским районным судом справедливого решения о признании незаконным акта освидетельствования, которым Дмитрию М. была необоснованно установлена вторая группа инвалидности.

Юлиана Терехова

P.S. Пока этот материал готовился к публикации, решение Кировского районного суда вступило в законную силу. Главное бюро медико-социальной экспертизы, возглавляемое Гаркушей Людмилой Генриховной, так и не решилось обжаловать столь неприятное судебное решение в вышестоящем суде. Вместо этого явно провального шага изворотливые врачи-эксперты пошли другим путём, направив документы Дмитрия М. в Москву, в Федеральное бюро МСЭ. Тем самым они решили, надеясь на корпоративную солидарность, добиться своего, сняв при этом ответственность с себя и переложив её на вышестоящее ведомство.

Добавить комментарий