На фотографии: Дарья Фёдоровна Мосягина – жертва политических репрессий, ветеран Великой Отечественной войны, блокадница, отличник народного просвещения, заслуженный учитель – в свои 85 лет не может добиться от власти даже места в доме престарелых
2012 год. Осень. Около двадцати лет – с момента создания регионального отделения КПРФ в Иркутской области – даю юридические консультации на улице Российской, 20. Правовая помощь оказывается малоимущим, то есть тем, кто не может оплатить услуги адвоката. В общественную юридическую консультацию обращаются люди разных профессий, характеров. Одного незаконно уволили, другой остался без жилья, третий жалуется на суровость наказания. Но объединяет их одно: преклонный возраст и то, что они перед появлением в общественной консультации прошли все мыслимые и немыслимые инстанции, как в правоохранительных органах, так и в судах. Приходят они, как правило, с ворохом бумаг и с последней надеждой на справедливость.

«Жаль, что мы состарились. Жаль, что уже не в состоянии как следует постоять за себя. Так что теперь любой, кто захочет, может нас как угодно оскорблять и унижать. Обобрали, ещё и издеваются и глумятся над нами, с презрением и брезгливостью смотрят – как на быдло!»

Виктор Кожемяко. «Деза. Четвёртая власть против СССР»

Пятница, конец недели. В середине приёма ко мне с резолюцией первого секретаря Иркутского областного комитета КПРФ Левченко С. Г. с просьбой разобраться принесли пакет. Смотрю: та же проблема – где доживать старость? Жалоба заинтересовала меня не только с юридической, но и с человеческой стороны – писала пожилая женщина. На следующий день я встретился с заявителем – Мосягиной Дарьей Фёдоровной. Опрятно одетая, с аристократическими манерами, она сдержанно, но с достоинством поздоровалась со мной. Пригласила в квартиру, где и поведала о своей беде. Ей 85 лет, и она хочет жить в доме престарелых. Обращение в администрацию Октябрьского округа Иркутска и в судебные инстанции результата не принесло. Постепенно разговорившись, Дарья Фёдоровна вспомнила своё детство, молодость. Длинную, насыщенную событиями жизнь. Жизнь, которая несла её на своих волнах и в конце концов прибила к берегу без жилья, здоровья, а главное – без веры в завтрашний день.

ЖИЗНЬ КАК ОТРАЖЕНИЕ ИСТОРИИ 20 ВЕКА

Дарья Фёдоровна родилась 1928 году в Ефимовском районе Ленинградской области в зажиточной семье. Когда Даше было два года, всё это благополучие в одночасье рухнуло. В стране началась коллективизация и раскулачивание. Их многочисленную семью раскидало по всей стране. Мать – Соничеву Афимью Ивановну – направили на строительство Волховской ГЭС, где она находилась под надзором вместе с малолетней дочерью до 1933 года. К счастью, семья почти в полном составе в 1936 году вновь собралась в Ленинграде. Получили жилплощадь, работу. Жизнь стала налаживаться.

Но началась Великая Отечественная война. Отец – Соничев Фёдор Петрович – вместе с тремя братьями ушёл на фронт. Назад они не вернулись. В блокадном Ленинграде умерли от голода почти все родственники Дарьи Фёдоровны. И только ей и матери с сестрой удалось дождаться снятия блокады. Полуживых в 1944 году их привезли в Заларинский район Иркутской области. В Сибири блокадников встретили хорошо. Правда, жить разместили в бывшей железнодорожной будке. Но не это было главное. Дарью Фёдоровну поразило сострадание местных жителей. Кто нёс крынку молока, кто пару яиц, кто булку хлеба. Их быстро подняли на ноги, и уже через месяц мама смогла выйти на работу.

В 1946 году Дарья Фёдоровна окончила Тулунский двухгодичный институт по специальности «Естествознание». Всю свою жизнь она отдала педагогической работе. После ухода на пенсию до 78 лет преподавала в коррекционной школе № 3 Иркутска. Награждена орденами и медалями. Её муж – фронтовик Мосягин Георгий Павлович. Старшее поколение помнит, что Георгий Павлович 21 год отработал первым секретарём Катангского райкома КПСС. Местные жители и по сей день вспоминают его добрым словом, считая, что если бы он продолжал руководить районом, то жили бы они намного лучше. Такой вседозволенности, беззакония, с которым приходится сталкиваться ежедневно, он бы не допустил.

После переезда в Иркутск они получили трёхкомнатную квартиру по адресу: Байкальская, 247, кв. 149. К 1997 году муж, мама и отчим умерли, и Дарья Фёдоровна осталась в квартире одна.

– После смерти родственников положение усугубил дефолт, – рассказывает Дарья Фёдоровна. – Мы, пенсионеры, по полгода не получали пенсий. За квартиру платить было нечем. Зимой половина батарей стояли холодными. Я оказалась в положении, чем-то напоминающем ленинградскую блокаду. Дочь в это время проживала на Украине и сама еле сводила концы с концами. Сын также не мог материально помочь мне. Чтобы выжить, я приняла решение обменять квартиру на меньшую. О доплате речь вообще не шла. Единственная мысль, которая постоянно преследовала меня: «Только бы не замёрзнуть». После обмена я поселилась в двухкомнатной квартире по адресу: Байкальская, дом № 251, кв. 11.

«Я НЕ ХОТЕЛА, ЧТОБЫ МОИ ДЕТИ ОКАЗАЛИСЬ БЕЗДОМНЫМИ…»

В 2010 году пенсионерка оформила договор дарения квартиры в интересах дочери и сына. Сама, по сути дела, осталась без крыши. Одним словом, бывшая первая леди Катангского района, как бы сейчас сказали, осталась у разбитого корыта. Чем был вызван такой поступок?

– Основная причина – дети. Они были уже пенсионерами. И тот, и другой получили высшее образование. Сын, долгие годы работая синоптиком, не смог решить проблему с жильём. Жил с семьёй на съёмных квартирах. Ещё хуже обстояло дело с дочерью. Как я уже говорила, проживала она на Украине. Семейная жизнь у неё не сложилась, да и с работой были неурядицы. Затем начался распад СССР. Отношение к русским там резко изменилось. Пришлось и ей в конце концов возвращаться в родной Иркутск, где, кроме меня, у дочери никого не было. Начались её мытарства. Российского паспорта нет, работы нет, прописки нет. Помощи ждать было неоткуда. Чтобы прекратить мучения своих детей, внуков, правнуков, я решилась подарить им то, что принадлежало мне на праве личной собственности, – двухкомнатную квартиру, разделив доли между сыном и дочерью. Я не хотела, чтобы они ещё при моей жизни пополнили ряды бездомных.

Думаю, упрекать Дарью Фёдоровну за этот поступок никто не решится. В двухкомнатной квартире жилой площадью 27,3 квадрата стало проживать 7 человек. Это сын, дочь, невестка, внуки, правнуки. Приходилось, в среднем, по 3 метра с хвостиком на человека. Почти столько же, сколько предоставляется человеку на кладбище.

По рекомендации совета ветеранов Дарья Фёдоровна дважды обращалась в комитет по управлению Октябрьским округом с просьбой улучшить её жилищные условия. Однако чиновники ограничились формальным ответом. Заместитель мэра – председатель комитета по управлению Октябрьским округом А. М. Алферьевский, – сославшись на ст. 53 Жилищного кодекса РФ, где говорится, о намеренном ухудшении своих жилищных условий, в безапелляционной форме отказал ей. При этом удосужился разъяснить Дарье Фёдоровне, что она имеет право встать на учёт через пять лет. С чиновниками не поспоришь. Только будет ли возможность у пенсионерки решать свои жилищные проблемы через пять лет? Это ещё большой вопрос. Не приняли во внимание, что Дарья Фёдоровна – ветеран Великой Отечественной войны, блокадница, отличник народного просвещения, проработавшая в школе 55 лет, заслуженный учитель, жертва политических репрессий. Что она является человеком преклонного возраста, инвалид 2 группы, страдает рядом серьёзных заболеваний, в том числе эпилепсией.

ДАЙТЕ ДОЖИТЬ ДОСТОЙНО!

Куда люди идут, чтобы восстановить справедливость? Ну конечно в наш самый гуманный и справедливый суд. 12 января 2012 года Кировский районный суд Иркутска под председательством Тимофеевой А. М. рассматривает иск Дарьи Фёдоровны о признании незаконным отказа администрации Иркутска поставить её на учёт в качестве нуждающейся в жилом помещении. Естественно, требования истицы не были удовлетворены. Не поддержал апелляционную жалобу и Областной суд.

Я спросил Дарью Фёдоровну, почему она не стала обжаловать решение судов дальше.

– Я не верю судам, – лаконично ответила она. – Сейчас мы вшестером продолжаем проживать в двухкомнатной квартире. Я с дочерью занимаю комнату в 16 кв. м, сын с семьёй из трёх человек – комнату в 10 кв. м, правнуки обосновались на кухне. В комнатах всё свалено в кучу. По углам лежат матрасы и постельные принадлежности. Большинству членов семьи спать приходится на полу.

– Какой вы видите выход из создавшегося положения?

– Убедительно прошу помочь мне устроиться в специальный дом ветеранов, расположенный на улице Богдана Хмельницкого, 4. Документы в администрацию Октябрьского округа я подавала почти два года назад. Однако вопрос в мою пользу не решился.

Мне пришлось встретиться со специалистом отдела учёта и предоставления жилья администрации Иркутска Червяковой Ларисой Владимировной. Она сразу же отмела все мои претензии, ознакомив с соответствующим нормативным материалом. Действительно, в Положении о специальном жилом доме по улице Богдана Хмельницкого приём на учёт жертв политических репрессий не предусмотрен. Более того, в этот документ скоропалительно 28 апреля 2012 года внесли изменения, которые полностью лишили Дарью Фёдоровну возможности попасть в дом ветеранов.

Посетил я и председателя президиума городского совета ветеранов Слюнкина Михаила Павловича. Он сочувственно отнёсся к положению пенсионерки, но реально помочь ничем не смог. Правда, посоветовал попасть на приём к мэру Иркутска Кондрашову Виктору Ивановичу.

МАВР СДЕЛАЛ СВОЁ ДЕЛО

Как же должна быть жестока власть, всенародно избранная, чтобы так относиться к своему бедствующему вымирающему народу. К тем, кто защитил свою отчизну. К тем, кто возвёл в непроходимых лесах холодной Сибири, в районах вечной мерзлоты гиганты отечественной индустрии, громадные ГЭС. Сейчас эти люди пенсионеры, большинство из них в недобром здравии. Нечеловеческий труд в молодости сказался в старости. Но теперь они никому не нужны, многие из них находятся на грани нищеты. И сегодняшняя власть смотрит на них как на отработанный материал, который мешает строить дикий капитализм. Тот же Егор Гайдар при жизни утверждал, что, мол, ничего страшного нет в том, что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильнее. В таком же духе высказывалась и входившая ранее в Правительство Ирина Хакамада: да, трудно реформы идут, и так будет продолжаться, пока всё старое поколение не вымрет. Нередко в средствах массовой информации высказывается мысль, что лучшие времена наступят тогда, когда умрут старики, живущие воспоминаниями о прошлом. Сейчас о пенсионерах власть если и вспоминает, то только на выборах.

Если верить легенде, библейский Моисей вывел своё племя из Египта и сорок лет водил его по пустыне, дожидаясь, когда вымрет поколение с рабской психологией и народится новое, для новой жизни на Земле обетованной. Видимо, наша правящая элита взяла на вооружение этот опыт. Ну что ж, двадцать лет прошло, осталось ещё двадцать.

Александр Дубровин

Добавить комментарий