«ОТРАБОТАННЫЙ МАТЕРИАЛ»



На фотографии: Дарья Фёдоровна Мосягина – жертва политических репрессий, ветеран Великой Отечественной войны, блокадница, отличник народного просвещения, заслуженный учитель – в свои 85 лет не может добиться от власти даже места в доме престарелых
2012 год. Осень. Около двадцати лет – с момента создания регионального отделения КПРФ в Иркутской области – даю юридические консультации на улице Российской, 20. Правовая помощь оказывается малоимущим, то есть тем, кто не может оплатить услуги адвоката. В общественную юридическую консультацию обращаются люди разных профессий, характеров. Одного незаконно уволили, другой остался без жилья, третий жалуется на суровость наказания. Но объединяет их одно: преклонный возраст и то, что они перед появлением в общественной консультации прошли все мыслимые и немыслимые инстанции, как в правоохранительных органах, так и в судах. Приходят они, как правило, с ворохом бумаг и с последней надеждой на справедливость.

«Жаль, что мы состарились. Жаль, что уже не в состоянии как следует постоять за себя. Так что теперь любой, кто захочет, может нас как угодно оскорблять и унижать. Обобрали, ещё и издеваются и глумятся над нами, с презрением и брезгливостью смотрят – как на быдло!»

Виктор Кожемяко. «Деза. Четвёртая власть против СССР»

Пятница, конец недели. В середине приёма ко мне с резолюцией первого секретаря Иркутского областного комитета КПРФ Левченко С. Г. с просьбой разобраться принесли пакет. Смотрю: та же проблема – где доживать старость? Жалоба заинтересовала меня не только с юридической, но и с человеческой стороны – писала пожилая женщина. На следующий день я встретился с заявителем – Мосягиной Дарьей Фёдоровной. Опрятно одетая, с аристократическими манерами, она сдержанно, но с достоинством поздоровалась со мной. Пригласила в квартиру, где и поведала о своей беде. Ей 85 лет, и она хочет жить в доме престарелых. Обращение в администрацию Октябрьского округа Иркутска и в судебные инстанции результата не принесло. Постепенно разговорившись, Дарья Фёдоровна вспомнила своё детство, молодость. Длинную, насыщенную событиями жизнь. Жизнь, которая несла её на своих волнах и в конце концов прибила к берегу без жилья, здоровья, а главное – без веры в завтрашний день.

ЖИЗНЬ КАК ОТРАЖЕНИЕ ИСТОРИИ 20 ВЕКА

Дарья Фёдоровна родилась 1928 году в Ефимовском районе Ленинградской области в зажиточной семье. Когда Даше было два года, всё это благополучие в одночасье рухнуло. В стране началась коллективизация и раскулачивание. Их многочисленную семью раскидало по всей стране. Мать – Соничеву Афимью Ивановну – направили на строительство Волховской ГЭС, где она находилась под надзором вместе с малолетней дочерью до 1933 года. К счастью, семья почти в полном составе в 1936 году вновь собралась в Ленинграде. Получили жилплощадь, работу. Жизнь стала налаживаться.

Но началась Великая Отечественная война. Отец – Соничев Фёдор Петрович – вместе с тремя братьями ушёл на фронт. Назад они не вернулись. В блокадном Ленинграде умерли от голода почти все родственники Дарьи Фёдоровны. И только ей и матери с сестрой удалось дождаться снятия блокады. Полуживых в 1944 году их привезли в Заларинский район Иркутской области. В Сибири блокадников встретили хорошо. Правда, жить разместили в бывшей железнодорожной будке. Но не это было главное. Дарью Фёдоровну поразило сострадание местных жителей. Кто нёс крынку молока, кто пару яиц, кто булку хлеба. Их быстро подняли на ноги, и уже через месяц мама смогла выйти на работу.

В 1946 году Дарья Фёдоровна окончила Тулунский двухгодичный институт по специальности «Естествознание». Всю свою жизнь она отдала педагогической работе. После ухода на пенсию до 78 лет преподавала в коррекционной школе № 3 Иркутска. Награждена орденами и медалями. Её муж – фронтовик Мосягин Георгий Павлович. Старшее поколение помнит, что Георгий Павлович 21 год отработал первым секретарём Катангского райкома КПСС. Местные жители и по сей день вспоминают его добрым словом, считая, что если бы он продолжал руководить районом, то жили бы они намного лучше. Такой вседозволенности, беззакония, с которым приходится сталкиваться ежедневно, он бы не допустил.

После переезда в Иркутск они получили трёхкомнатную квартиру по адресу: Байкальская, 247, кв. 149. К 1997 году муж, мама и отчим умерли, и Дарья Фёдоровна осталась в квартире одна.

– После смерти родственников положение усугубил дефолт, – рассказывает Дарья Фёдоровна. – Мы, пенсионеры, по полгода не получали пенсий. За квартиру платить было нечем. Зимой половина батарей стояли холодными. Я оказалась в положении, чем-то напоминающем ленинградскую блокаду. Дочь в это время проживала на Украине и сама еле сводила концы с концами. Сын также не мог материально помочь мне. Чтобы выжить, я приняла решение обменять квартиру на меньшую. О доплате речь вообще не шла. Единственная мысль, которая постоянно преследовала меня: «Только бы не замёрзнуть». После обмена я поселилась в двухкомнатной квартире по адресу: Байкальская, дом № 251, кв. 11.

«Я НЕ ХОТЕЛА, ЧТОБЫ МОИ ДЕТИ ОКАЗАЛИСЬ БЕЗДОМНЫМИ…»

В 2010 году пенсионерка оформила договор дарения квартиры в интересах дочери и сына. Сама, по сути дела, осталась без крыши. Одним словом, бывшая первая леди Катангского района, как бы сейчас сказали, осталась у разбитого корыта. Чем был вызван такой поступок?

– Основная причина – дети. Они были уже пенсионерами. И тот, и другой получили высшее образование. Сын, долгие годы работая синоптиком, не смог решить проблему с жильём. Жил с семьёй на съёмных квартирах. Ещё хуже обстояло дело с дочерью. Как я уже говорила, проживала она на Украине. Семейная жизнь у неё не сложилась, да и с работой были неурядицы. Затем начался распад СССР. Отношение к русским там резко изменилось. Пришлось и ей в конце концов возвращаться в родной Иркутск, где, кроме меня, у дочери никого не было. Начались её мытарства. Российского паспорта нет, работы нет, прописки нет. Помощи ждать было неоткуда. Чтобы прекратить мучения своих детей, внуков, правнуков, я решилась подарить им то, что принадлежало мне на праве личной собственности, – двухкомнатную квартиру, разделив доли между сыном и дочерью. Я не хотела, чтобы они ещё при моей жизни пополнили ряды бездомных.

Думаю, упрекать Дарью Фёдоровну за этот поступок никто не решится. В двухкомнатной квартире жилой площадью 27,3 квадрата стало проживать 7 человек. Это сын, дочь, невестка, внуки, правнуки. Приходилось, в среднем, по 3 метра с хвостиком на человека. Почти столько же, сколько предоставляется человеку на кладбище.

По рекомендации совета ветеранов Дарья Фёдоровна дважды обращалась в комитет по управлению Октябрьским округом с просьбой улучшить её жилищные условия. Однако чиновники ограничились формальным ответом. Заместитель мэра – председатель комитета по управлению Октябрьским округом А. М. Алферьевский, – сославшись на ст. 53 Жилищного кодекса РФ, где говорится, о намеренном ухудшении своих жилищных условий, в безапелляционной форме отказал ей. При этом удосужился разъяснить Дарье Фёдоровне, что она имеет право встать на учёт через пять лет. С чиновниками не поспоришь. Только будет ли возможность у пенсионерки решать свои жилищные проблемы через пять лет? Это ещё большой вопрос. Не приняли во внимание, что Дарья Фёдоровна – ветеран Великой Отечественной войны, блокадница, отличник народного просвещения, проработавшая в школе 55 лет, заслуженный учитель, жертва политических репрессий. Что она является человеком преклонного возраста, инвалид 2 группы, страдает рядом серьёзных заболеваний, в том числе эпилепсией.

ДАЙТЕ ДОЖИТЬ ДОСТОЙНО!

Куда люди идут, чтобы восстановить справедливость? Ну конечно в наш самый гуманный и справедливый суд. 12 января 2012 года Кировский районный суд Иркутска под председательством Тимофеевой А. М. рассматривает иск Дарьи Фёдоровны о признании незаконным отказа администрации Иркутска поставить её на учёт в качестве нуждающейся в жилом помещении. Естественно, требования истицы не были удовлетворены. Не поддержал апелляционную жалобу и Областной суд.

Я спросил Дарью Фёдоровну, почему она не стала обжаловать решение судов дальше.

– Я не верю судам, – лаконично ответила она. – Сейчас мы вшестером продолжаем проживать в двухкомнатной квартире. Я с дочерью занимаю комнату в 16 кв. м, сын с семьёй из трёх человек – комнату в 10 кв. м, правнуки обосновались на кухне. В комнатах всё свалено в кучу. По углам лежат матрасы и постельные принадлежности. Большинству членов семьи спать приходится на полу.

– Какой вы видите выход из создавшегося положения?

– Убедительно прошу помочь мне устроиться в специальный дом ветеранов, расположенный на улице Богдана Хмельницкого, 4. Документы в администрацию Октябрьского округа я подавала почти два года назад. Однако вопрос в мою пользу не решился.

Мне пришлось встретиться со специалистом отдела учёта и предоставления жилья администрации Иркутска Червяковой Ларисой Владимировной. Она сразу же отмела все мои претензии, ознакомив с соответствующим нормативным материалом. Действительно, в Положении о специальном жилом доме по улице Богдана Хмельницкого приём на учёт жертв политических репрессий не предусмотрен. Более того, в этот документ скоропалительно 28 апреля 2012 года внесли изменения, которые полностью лишили Дарью Фёдоровну возможности попасть в дом ветеранов.

Посетил я и председателя президиума городского совета ветеранов Слюнкина Михаила Павловича. Он сочувственно отнёсся к положению пенсионерки, но реально помочь ничем не смог. Правда, посоветовал попасть на приём к мэру Иркутска Кондрашову Виктору Ивановичу.

МАВР СДЕЛАЛ СВОЁ ДЕЛО

Как же должна быть жестока власть, всенародно избранная, чтобы так относиться к своему бедствующему вымирающему народу. К тем, кто защитил свою отчизну. К тем, кто возвёл в непроходимых лесах холодной Сибири, в районах вечной мерзлоты гиганты отечественной индустрии, громадные ГЭС. Сейчас эти люди пенсионеры, большинство из них в недобром здравии. Нечеловеческий труд в молодости сказался в старости. Но теперь они никому не нужны, многие из них находятся на грани нищеты. И сегодняшняя власть смотрит на них как на отработанный материал, который мешает строить дикий капитализм. Тот же Егор Гайдар при жизни утверждал, что, мол, ничего страшного нет в том, что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильнее. В таком же духе высказывалась и входившая ранее в Правительство Ирина Хакамада: да, трудно реформы идут, и так будет продолжаться, пока всё старое поколение не вымрет. Нередко в средствах массовой информации высказывается мысль, что лучшие времена наступят тогда, когда умрут старики, живущие воспоминаниями о прошлом. Сейчас о пенсионерах власть если и вспоминает, то только на выборах.

Если верить легенде, библейский Моисей вывел своё племя из Египта и сорок лет водил его по пустыне, дожидаясь, когда вымрет поколение с рабской психологией и народится новое, для новой жизни на Земле обетованной. Видимо, наша правящая элита взяла на вооружение этот опыт. Ну что ж, двадцать лет прошло, осталось ещё двадцать.

Александр Дубровин

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить









ПРИМИ УЧАСТИЕ В ВЫПУСКЕ ОЧЕРЕДНОГО НОМЕРА

Яндекс.Метрика