НА ПРИЁМ К МЭРУ? ТОГДА ВАМ К ПСИХИАТРУ!



«ЗАЧИСТКА» ТЕРРИТОРИИ

Лето, пятница. Провожу очередной приём граждан. В порядке очереди заходит пожилая пара. Женщина, не успев сесть, с возмущением начинает свой рассказ. «2 мая 2012 года я с мужем в 17.30 находилась в фойе администрации Иркутска. Узнав у работника отдела по обращениям граждан, что мэр находится у себя в кабинете, решили подождать, когда он будет выходить из здания. На приём к нему мы не могли попасть полгода и хотели уточнить, когда он нас примет. Вели мы себя мирно, разговаривали между собой. Допускаю, что временами тон разговора был несколько повышенным, так как я плохо слышу и пользуюсь слуховым аппаратом. Но замечаний нам никто не делал, грубых выражений мы не допускали. Нас поставили в известность, что посетители в здании могут находиться до 20 часов, и мы приняли это к сведению. В 18 часов появился заместитель мэра, руководитель Правобережного округа Иркутска Дмитрий Гришак, и стал допытываться, что мы здесь делаем. Мы ему объяснили, что ждём мэра. Гришак нас заверил, что мэр не принимает, после чего поднялся на пятый этаж. А в 18 часов 50 минут в фойе появились уже трое молодых людей в форме медработников. Старший врач поднялся по лестнице. Двое остались в конце коридора. Минут через тридцать руководитель медицинской бригады спустился вниз, о чём-то пошептался с охранником, вахтёром и стоящими в коридоре санитарами. Неожиданно они подошли ко мне, схватили и потащили через фойе к выходу. Я кричала, звала на помощь, но безуспешно. Меня дотащили до машины, несколько раз роняли на пол. Муж пытался сесть в машину, чтобы поехать со мной, но ему не позволили этого сделать. Когда меня привезли в психоневрологический диспансер на Сударева, 6, со мной в машине побеседовала врач-психиатр. После чего все ушли в здание больницы, двери машины оставив открытыми. Сделано это было умышленно, чтобы я смогла уйти. «Эвакуация», на мой взгляд, преследовала одну-единственную цель – удалить меня из здания мэрии».

СКОРАЯ НЕПРАВОМОЧНАЯ ПОМОЩЬ

Выслушав рассказ Тамары Алексеевны Мельзяниновой, я предложил ей оставить документы для более глубокого изучения фактов. Бумаг у неё была целая папка, довольно пухлая. Она уже успела обойти множество инстанций в поисках справедливости и смогла на практике удостовериться, что это не так-то просто.

Ознакомившись с документами, я убедился, что Тамару Алексеевну бригада скорой помощи забрала неправомерно. Об этом свидетельствует письмо руководителя Управления Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Иркутской области. Вот выдержки из него: «Факт госпитализации в недобровольном порядке в психиатрический стационар неправомочен и не соответствует п. «а» ст. 29 закона РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании"». Этим же письмом действия скорой помощи были признаны неправомерными. За превышение полномочий врачу скорой вынесли дисциплинарное взыскание.

Из письма видно, что Тамара Алексеевна не состоит на психиатрическом учёте и нигде не наблюдается по поводу соответствующего заболевания. Об этом же свидетельствует письмо Прокуратуры Иркутска от 26.06.12 г., где говорится: «В связи с тем, что в действиях должностных лиц бригады скорой помощи усматриваются признаки уголовно-наказуемого деяния, Ваше обращение направлено в порядке ст. 144-145 УПК РФ в Правобережный МСО СУ СК РФ по Иркутской области».

Ознакомился я и с актом судебно-медицинского исследования (дополнительного) № 956. В нём отмечено, что Тамаре Алексеевне причинены лёгкие телесные повреждения, которые могли образоваться от воздействия тупых твёрдых предметов, например руки человека, и т.  д. Имеется срок давности в пределах одних суток на момент освидетельствования в Иркутском областном бюро судебно-медицинской экспертизы. Женщина более недели находилась на амбулаторном лечении.

Для чего я так подробно останавливаюсь на этих документах? Чтобы показать, что после того, как следственные органы стали рассматривать жалобы по поводу произошедшего, всё кардинально поменялось. Следствие стало отдавать предпочтение показаниям работников администрации и членов бригады скорой помощи и сводить при этом на нет другие доказательства.

СОЦИОФОБИЯ ИРКУТСКОГО МЭРА

Я не сильно погрешу против истины, если скажу, что большую долю ответственности за описанные события должен нести мэр Иркутска Виктор Кондрашов. Мне могут сказать: причём здесь мэр? Он мог и не знать о случившемся. Однако на этот счёт есть сомнения. Столь неординарное событие не могло пройти мимо градоначальника, тем более он находился в это время в своём кабинете. Даже если допустить, что его подчинённые самостоятельно позволяют себе решать такие вопросы, то тем более грош цена такому руководителю. Думаю, причина заключалась в другом: в элементарном неумении Кондрашова выслушивать людей, нежелании решать проблемы посетителей. Жизнь не научила его этому, а потому он под любым предлогом старается уйти от этой обязанности, переложив её на заместителей. Не совсем понятна в этой истории роль заместителя мэра Гришака, который, находясь в отпуске, появляется в здании администрации и оказывает медвежью услугу начальнику.

КАК СРАБОТАЛО СЛЕДСТВИЕ

Зато предельно ясна роль следственных органов, разбиравшихся с жалобой Тамары Алексеевны. По ней шесть раз выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. И к большинству из них приложил руку следователь СО по Кировскому району Иркутска, лейтенант юстиции Петров М. И. Постановления друг от друга если и отличались, то количеством листов. Выносились они с завидным постоянством, при этом содержание их существенно не менялось.

Последнее постановление было вынесено 27 мая 2013 года. Обосновывая свои выводы, Петров ссылается на акт служебного расследования от 23.05.2012 г. Из него видно, что скорую медпомощь пациентке Мельзяниновой бригада Зверева оказала своевременно, в полном объёме и в соответствии с приказом Минздрава «О скорой психиатрической помощи».

Однако этот вывод противоречит письму Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Иркутской области от 25 марта 2013 г. Противоречит он и здравому смыслу. Попытка госпитализации здоровых лиц, пытающихся попасть на приём к мэру,  – это нонсенс. Инакомыслящих увозили в психбольницы, это мы знаем. Но чтобы так поступали со своими избирателями – это иркутское «ноу-хау». Проверка жалобы Тамары Алексеевны проводилась поверхностно. Не опрошены многие лица, имеющие отношение к событиям. Например, работник отдела по обращению граждан Лавриненко Г. Ю., врач-психиатр Володина А. В., заведующие отделениями Тарасенко Т. В. и Корнилова М. А., мэр Кондрашов В. И., и.  о. заместителя мэра Худобин В. А. Не опрошена и некто Губанова, фигурирующая в материалах дела как работник администрации, вызвавшая скорую помощь. В материалах дела нигде не указаны ни должность, ни инициалы этого персонажа. А это с большой долей вероятности даёт основания полагать, что бригаду вызвала не кто иной, как сама Ирина Губанова – начальник департамента здравоохранения и социальной помощи населению городской администрации. Выходит, более значимых дел у неё нет.

Врач-психиатр давать пояснения отказалась, сославшись на закон о врачебной тайне. Хотя такого закона в природе не существует. Имеется федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан РФ», где в ст. 13, посвящённой врачебной тайне, в пункте 3 как раз говорится об обратном – о возможности правоохранительных органов и судов запрашивать у медицинских учреждений необходимые им сведения.

Следователь не устранил многочисленные имеющиеся в материалах дела противоречия, руководствуясь в основном субъективными свидетельскими показаниями. Изучение документов наталкивает на мысль о том, что следствием делалось всё, чтобы выгородить представителей администрации и работников скорой помощи, очернив Тамару Алексеевну. Сначала им это удалось.

Однако очередное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела было обжаловано. С большими потугами дело рассматривалось в Кировском районном суде Иркутска. Два дня (1 и 8 июля 2013 года) потребовалось для того, чтобы вынести постановление, в котором указано: «Проверка следователем проведена не в полном объёме. По мнению суда, принятие указанного решения об отказе в возбуждении уголовного дела без проведения полной надлежащей проверки нарушает конституционные свободы Мельзяниновой, а также препятствует её доступу к правосудию». На этот раз закон восторжествовал. Хотя весовые категории у сторон были разные. За спиной следователя – мощное государство, власть, всевозможные рычаги влияния. За спиной Тамары Алексеевны – голый закон.

НЕ СЛУШАТЬ И НЕ ОТВЕЧАТЬ

В начале 2013 года Тамара Алексеевна повторила свою попытку попасть к «всенародно избранному» мэру. Первый раз записалась на приём 22 января 2013 года. Ходила в приёмную по обращениям граждан в администрации почти ежемесячно. Наконец 27 мая за подписью завсектором по обращениям граждан Климовой Г. К. получила справку – срок приёма намечен на 21 июня. Правда, в справке просили ещё раз 17 июня уточнить дату и часы приёма, но уже по телефону. Сегодня уже 22 июля 2013 года. Есть подозрения, что приём может переноситься до бесконечности. Тогда Тамаре Алексеевне, видимо, придётся встречаться уже с другим мэром. Но ничего не поделаешь – такова политическая система, выстроенная партией власти.

«У короля обязанностей много, но самая тяжкая из всех – выслушивать и всем отвечать», – говорил Дон Кихот своему оруженосцу Санчо Пансе. Эти слова Дон Кихота, похоже, нашему градоначальнику не известны. Видимо, Кондрашов не те книги в детстве читал. В предвыборном информационном бюллетене в статье «Я продолжаю выборы» Кондрашов писал: «Но человека судят всё-таки по делам, а не по словам». И с этой библейской истиной не поспоришь. Другой вопрос: у всех ли наших руководителей слова не расходятся с делом? Я в этом не уверен.

Александр Дубровин

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить









ПРИМИ УЧАСТИЕ В ВЫПУСКЕ ОЧЕРЕДНОГО НОМЕРА

Яндекс.Метрика