РАДИОАКТИВНЫЙ МОГИЛЬНИК В НАСЛЕДСТВО

12 апреля губернатор Иркутской области Сергей Левченко в закрытом режиме, без присутствия прессы, посетил Ангарский электролизный химический комбинат. Скажем сразу – этого визита ждали не только ангарчане, но и другие жители региона. Что же послужило поводом к нему?

Третьим будешь?

Первый и очень весомый повод: деньги. А именно триста с лишним миллионов рублей с налогов от дохода АЭХК за 2015 год, которые «Росатом» еще при Сергее Ерощенко, прежнем главе региона, обещал выделить из бюджета области Ангарску. Городскому округу нужны новые дороги, благоустроенные парки, спортивный стадион в поселке Мегет — именно это планировалось сделать на деньги от АЭХК, однако они почему-то до сих пор остаются «камнем преткновения» для многих. Губернатор Сергей Левченко соглашение с «Росатомом», подписанное его предшественником, отвергает и денег не дает — а ведь ангарчане считают, что они их заслужили, раз уж комбинат загрязняет территорию, на которой они проживают, и угрожает тем самым их здоровью. Так может, губернатор приехал договариваться?
Очень даже может быть. Хотя, как полагают некоторые, даже эти деньги — не главное.
Вторым поводом для визита губернатора могло стать беспокойство за состояние комбината в целом. Всё же Сергей Георгиевич — ангарчанин и потому хорошо знает, что на самом деле творится на АЭХК: некогда второе по значению градообразующее предприятие постепенно сворачивает производство, распродает объекты недвижимости, сокращает персонал. Что ждет специалистов-атомщиков спустя пару лет? Да и что вообще ждет Ангарск, где одно за другим, как мухи, умирают производства?! То АУС почил с миром, теперь вот АЭХК, считай, доживает последние деньки. Может еще возможно сохранить хотя бы часть рабочих мест? Конечно, помощь губернатора в этом деле была бы весьма кстати.
Ну, и третьим поводом вполне может быть озабоченность нынешним экологическим состоянием промышленной площадки атомного комбината. Производство, как уже говорилось, сворачивается, часть зданий, отживших свое, ликвидируется. Руководство предприятия не скрывает: снос радиоактивно-зараженных зданий и переработка находящегося в них оборудования уже в процессе. Но о том, что и кем перерабатывается, ничего не известно. И главное — неясно, что и куда после переработки девается!
Общественные слушания на тему вывоза радиоактивно-зараженных отходов за пределы города и области прошли несколько лет назад. Все ангарчане тогда сказали вывозу однозначное «да». Но ведется ли он по факту? И на площадку какого оператора?
Понятное дело, что простому смертному этого никогда не узнать. Но губернатор в своей вотчине вполне может подобными моментами интересоваться. Ведь, как ни крути, у нас в регионе Ангара, Байкал, заповедные зоны. Да и сам Ангарск вовсе не хочется превращать в ядерную помойку.
В общем, любой из трех поводов визита выглядит достойно. Так что же увидел губернатор на Ангарском электролизном химическом комбинате? Какие выводы сделал? Об этом расскажем дальше.

Денег нет, но вы держитесь

В том, что дела комбината идут плохо, признались и директор АЭХК Александр Дудин и даже президент АО «ТВЭЛ» Юрий Оленин. Мол, спрос на атомную продукцию падает, но надо активизировать промышленность!
Не нужно быть губернатором, чтобы понять — эта ободряющая фраза касается кого угодно, но не ангарчан. На сегодняшний день — и это опять же не стали скрывать от губернатора — АЭХК работает в «режиме шахты». Сейчас завод по обогащению урана фактически перерабатывает собственные нераспроданные залежи сырья, поскольку химзавод, производивший для него это сырье, остановлен два года назад. Кончится запас — пиши пропало.
Однако, по словам директора, это не так страшно. Потому что сотрудникам предприятия (а их в этом году стало еще на 100 человек меньше, и общее их число составляет теперь чуть больше 900 человек) пока есть чем заняться. Нет работы по производству урана и строительству новых производств? Будут разбирать старые. На это средства у федерального бюджета есть.
По программе «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2016–2020 годы и на период до 2030 года» (ФЦП ЯРБ‑2) предприятие получит миллиарды рублей. Первые транши уже пошли. И за свою же зарплату часть работников предприятия занимается уже не производством, а «похоронами» отработавших цехов и оборудования.
О каких сотнях миллионов тут может идти речь? Увы. Вопрос о деньгах фактически оказался закрыт. Ведь в тонущей лодке надо не с протянутой рукой стоять, а хвататься за первое свободное весло, чтобы до берега догрести.

Пока «Титаник» плывет

На то, что ядерная составляющая производства уходит в прошлое, губернатору указали. Так что же, кроме банальной разборки зараженных радиацией зданий, в таком случае может сохранить хотя бы часть рабочих мест на более длительное время?
К счастью, тут у руководства комбината есть хоть какие-то инициативы. Сергея Левченко провели по площадке и показали, как работает единственный на сегодня неядерный бизнес АЭХК — производство ангидрида трифторметансульфокислоты. Это химическое вещество с очень заковыристым названием применяется при производстве фармацевтических препаратов и в тонком органическом синтезе. Считается очень востребованным на рынке.
На АЭХК уже изготовили пробную партию и отгрузили в Европу для аттестации. По оценке директора предприятия Александра Дудина, если продукция хорошо себя зарекомендует, она может давать в год до 170 миллионов рублей прибыли. Что сказать? Здорово! Если не знать, что новое производство — на самом деле возрожденное старое, созданное на АЭХК еще в восьмидесятых годах, успешно работавшее и угробленное в 2008 году одним из пришлых экс-директоров Александром Белоусовым. Теперь вот возродили. А сколько прибыли и рабочих мест за десятилетие потеряно?!
Остальные неядерные проекты пока в стадии разработки. Самый «живой» из них на сегодняшний день — производство специальных углеродных сорбентов для очистки и разделения газов. Изготовлены первые образцы продукции, создание производства запланировано на ближайшие годы. Выручку ждут в объеме до 200 миллионов рублей в год. Работать на этих производствах будет пара десятков человек. Особой массовости не предвидится.
Остальные проекты либо совсем еще «в проекте», либо заморожены, как, например, производство ниобия-тантала с использованием Зашихинского месторождения. Причем последний заморожен как раз по вине региональных властей. Месторождение открыто давно, но какую-либо инфраструктуру к нему не подвели и по сей день. Будет ли она даже через полвека, неясно. Так что зачем проектировать, тратить деньги, время и силы?
В общем и целом создалось впечатление, что компания ТВЭЛ и само руководство АЭХК просто пытается как-то сгладить ситуацию с неизбежными сокращениями штатов при закрытии ядерного производства. Но куда там тонущему тысячетонному кораблю за надувной спасательный круг хвататься…

А мечты мы закопаем

Самое печальное, что в этом году предприятие отмечает свой 60-летний юбилей. Как тихонько говорят между собой сотрудники, похоже, что последний. Если бы знали ветераны, строившие в сибирской тайге ядерный щит и полгорода в придачу, что доживут до того времени, когда творения их рук будут в землю зарывать, — плюнули бы, наверное, и укатили из Ангарска куда подальше.
Строения, если только это не деревянные сараи, должны жить дольше строителей. А тут вышло наоборот. Огромные цеха, каждый около километра длиной, уже сейчас разбирают на кирпичи до состояния «зеленой лужайки». Именно это удручающее зрелище и увидел на площадке АЭХК губернатор. Сергея Левченко провели в здание 804, в котором располагается часть оборудования диффузионного завода, эксплуатировавшегося в советское время до начала использования технологии газоцентрифужного разделения изотопов урана. Зараженное радиацией оборудование, которое не успели переплавить в девяностые годы, выносят из цеха и складируют в специальные палатки. Ну а всё, что остается от самого здания, закапывают тут же, на площадке, в большие траншеи.
Законно ли это? Ведь обещали же вывезти? Руководители производства указывают на то, что все работы ведутся в соответствии с условиями федеральной целевой программы. Утилизацией занимаются два генеральных подрядчика — ФГУП «Радон» и АО «ОДЦ «УГР». Финансирование осуществляется из средств федерального бюджета. Рабочие руки (никто этого и не скрывает) свои, комбинатовские. По словам директора АЭХК Александра Дудина, все радиоактивные отходы будут переработаны и переданы специализированной организации для их размещения в пункте окончательной изоляции. Однако самих зданий это, видимо, не касается.
К концу 2019 года на месте здания 804 будет зеленеть травка. До 2030 года исчезнут с лица земли аналогичное по размерам здание 802, склад 35 и сооружение 310 (закрытый химический завод). Не скрывается также, что федерация требует ускорить работы по целевой программе в два с половиной раза.

«Фонящая» лужайка или всё-таки производство?

По факту через 10 лет на месте АЭХК можно будет увидеть только площадки с зеленой травой и здание управления комбинатом, в котором разместится пара-тройка неядерных бизнесов. Ведомственную дорогу с КПП уже передают городскому округу, а имущество предприятия в городе либо уже продано, либо стоит на продаже.
За примером далеко ходить не надо — ангарчане и жители области могут вспомнить давно почивший АЭМЗ, в здании которого теперь и судебные приставы, и завод натяжных потолков, и мелкие фирмочки. А когда-то было процветающее высокотехнологичное производство.
Только вот с площадкой АЭХК, случись ему закрыться, в отличие от АЭМЗ есть еще одна проблема — радиоактивный фон. Период распада урана никто не отменял. И никакой травкой радиацию из земли не вытравить. «Зеленая лужайка» — сказка для младших школьников, еще не учивших химии. Сегодня, пока комбинат работает, ущерб экологии города находится под контролем мощной лабораторной службы. А что будет, когда предприятие закроется?
Если включить голову, то вопросов о будущем АЭХК гораздо больше, чем ответов. К примеру, хочется знать, какой предприниматель в здравом уме пойдет развивать свой бизнес на площадку АЭХК, учитывая ее зараженность и отдаленность от города. А ведь президент ТВЭЛ предложил нашему губернатору искать инвесторов.
А как руководителю области снять социальную напряженность в Ангарске? Ведь около тысячи атомщиков сегодня получают среднюю заработную плату более 80 тысяч рублей в месяц и фактически кормят город и малый бизнес. Закроется комбинат — и найти этим людям применение ни в городе, ни в области будет невозможно!
Даже если этому мрачному сценарию еще только суждено воплотиться в будущем, пускай и ближайшем, то радиоактивный могильник на территории нашей области — это суровая реальность уже сегодня. К сожалению, правда жизни такова, что ни один, даже самый «крутой» губернатор не в состоянии повлиять на период полураспада урана, который занимает в среднем около 240 тысяч лет.

Анна Семенова

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить









ПРИМИ УЧАСТИЕ В ВЫПУСКЕ ОЧЕРЕДНОГО НОМЕРА

Яндекс.Метрика