В рунете и СМИ кипит возмущение вырубкой российского леса и отправкой его в Китай. Жители Красноярского края и Иркутской области подают в органы власти петиции, которые подписывают тысячи человек, с просьбой остановить «захвата» сибирской тайги. Одно из их требований — запретить на десять лет рубку и вывоз из России в Китай леса-кругляка, пишет Carnegie.

Один из главных российских страхов перед китайцами — это то, что они хотят вырубить весь наш сибирский лес. В последние несколько месяцев об этом написали практически все — начиная с блогеров-активистов и заканчивая крупнейшими таблоидами. В интернете эта тема обсуждается на повышенных тонах уже не первый год, жители Иркутской области и Красноярского края пишут многотысячные петиции против «захвата» китайцами сибирской тайги.

Например, они требуют ввести мораторий на вырубку и экспорт леса-кругляка из России в КНР на десять лет. Местные активисты утверждают, что после варварской вырубки не происходит новых посадок леса, на освоенных участках остаются щепки и ветки, что вызывает пожары, а российские власти на местах то ли не хотят, то ли вовсе не в силах противостоять «желтой угрозе» лесам Сибири.

Общественность возмущена и тем, что сибирский лес продается в Китай практически в необработанном виде за копейки, а китайский бизнес, по сути, выигрывает дважды, продавая потом продукты деревопереработки обратно в Россию.

Действительно, Китай — один из крупнейших поставщиков мебели на мировом рынке, а по мере роста уровня жизни там активно расширяется и внутренний рынок изделий из древесины. В итоге КНР постепенно превратилась в мирового лидера по импорту необработанного дерева: в 2017 году его объем составил $23,4 млрд, 16,6% мирового импорта. На втором месте — США с импортом $21,1 млрд, далее — Япония ($10,3 млрд). Круг поставщиков древесины в Китай постоянно расширяется, но далеко не все они бьют тревогу.
Российские поставки

По данным китайской статистики, Россия — лидер по поставкам леса в Китай. Сейчас на нее приходится 30% китайского импорта древесины и пиломатериалов, на втором месте — Новая Зеландия с долей 13,8%, далее — Канада и США (по 9,8%). Из Новой Зеландии традиционно везут в основном просто лес-кругляк, из Северной Америки — продукты переработки (целлюлозу, бумагу, древесную массу). А вот структура древесного экспорта из России в Китай интересным образом изменилась за последние 10 лет, в том числе благодаря ограничениям на экспорт леса-кругляка, за которые так ратуют активисты.

В 2007 году российское правительство ввело новые тарифы на экспорт необработанной древесины из России: они выросли с 6,5% до 20%, а годом позднее увеличились еще раз — до 25%. В некоторых случаях пошлины на необработанный лес теперь достигают 80%. Рост таможенных сборов, по замыслу российских властей, должен был подтолкнуть поток инвестиций (в первую очередь иностранных) в отечественную деревообрабатывающую промышленность. Также законодатели, разумеется, думали и о пополнении бюджета: пошлины на товарную группу «лесоматериалы необработанные» в зависимости от сорта дерева теперь в большинстве случаев составляют 15 евро за кубометр (но могут доходить и до 100 евро за кубометр).

Увеличение тарифов отразилось на торговле с Китаем уже тогда, хотя 10 лет назад китайскую угрозу российскому лесу не рассматривали как самую страшную (больше переживали за поставки в скандинавские страны). Из-за новых правил объем экспорта российской древесины в Китай после десятилетнего роста впервые стал падать в 2007 году: с $2,7 млрд до $1,9 млрд в 2009 году. Несмотря на снижение объемов поставок из России, общий объем китайского импорта дерева продолжил увеличиваться — российский лес быстро заместили поставки из Новой Зеландии.

Несмотря на новые пошлины, интерес китайского бизнеса к российской древесине не пропал. Леса в России много, да и везти недалеко. Среди российских регионов лидерами по поставкам леса в Китай являются именно граничащие с ним Сибирь и Дальний Восток (в 2016 году их доля в общем объеме лесозаготовок в РФ — 41%). Но после введения драконовских тарифов на лес-кругляк в экспорте России стали преобладать лесоматериалы, все же прошедшие минимальную обработку (сейчас их доля — 62%). В 2017 году на лес-кругляк приходилось всего 35% российских поставок дерева в Китай.

Этот сдвиг в структуре российского экспорта леса неслучаен. Пошлины на вывоз распиленной древесины из России существенно ниже — 10% (от 5 евро за кубометр). Этим и воспользовался китайский бизнес. Вместо того чтобы, как задумывали власти в РФ, инвестировать в глубокую обработку лесоматериалов северного соседа, китайские предприниматели поступили проще: они стали потихоньку перебираться в Россию и открывать собственные лесопилки.

Если в 2008 году в России было зарегистрировано 152 лесопромышленные компании с китайским участием, то сейчас их не менее 564. Чаще всего они не занимаются непосредственно вырубкой леса: они привозят свою технику и специалистов, а на низшие должности нанимают россиян. В итоге экспорт дерева из России в Китай продолжает набирать обороты, но дальше первичной обработки лесоматериалов дело не доходит.
Китайский инвестор и русский эколог

Высокопоставленные чиновники Китая и России тем не менее не теряют надежды совместно развивать деревообрабатывающую промышленность на более сложном уровне. Переговоры о проектах по глубокой обработке леса ведутся уже почти 15 лет, но не всегда приводят к реальным результатам. Один из самых заметных совместных проектов КНР и РФ в лесной индустрии — это Асиновский лесопромышленный парк в Томской области, созданный еще в 2004 году. С 2008 года этим проектом занимается корпорация «РосКитИнвест», принадлежащая Яньтайской зоне технико-экономического освоения и китайской компании AVIC Forestry.

В 2016 году Томские власти объявили, что привлекли в этот проект «нового» инвестора из КНР — Объединенную инвестиционную корпорацию провинции Хубэй, которая также оказалась держателем контрольного пакета акций AVIC Forestry. Объем инвестиций в проект Асиновского ЛПК, как говорится на сайте парка (который, к слову, до сих пор не перевели на китайский язык), превышает 30 млрд рублей, а объем перерабатываемой древесины достигнет в перспективе 4,5 млн кубометров. Некоторые мощности ЛПК уже запущены, а полноценно проект заработает к 2022 году.

Другие российско-китайские проекты в лесопромышленности пока остаются на стадии переговоров или подготовки к строительству: это лесохимический комплекс в Енисейском районе стоимостью $2 млрд, Амурский целлюлозный завод (обещанный объем инвестиций — $1 млрд), а также совместная лесная биржа РФ и КНР. Еще один проект в Томской области, Белоярский лесопромышленный комплекс, обсуждается с 2015 года. Китайские инвесторы из Xinjiang Zhongtai Group и AVIC Forestry (той же, что финансирует Асиновский ЛПК) говорили о желании поскорее начать строительство ЛПК и собирались вложить туда до 50 млрд рублей, но с 2015 года новостей о проекте нет.

А вот будущее почти завершенного Амазарского лесопромышленного комплекса, который строится в Забайкальском крае при стопроцентном участии китайских инвесторов, сейчас под вопросом из-за экологических проблем. Проект начали еще в 2005 году при поддержке правительства Читинской области, а в декабре 2017 года даже включили в приоритетную программу развития приграничных территорий Забайкальского края.

Но на завершающем этапе строительства выяснилось, что ЛПК создает серьезную угрозу для экологии региона: необходимого количества леса для переработки в регионе просто нет (объемы лесозаготовки проекта по плану достигнут 2 млн кубометров в год), а плотина на реке Амазар, построенная для обеспечения работы комплекса, перекрывает миграционные пути рыбы и нарушает жизнедеятельность водоема. Экологи стали протестовать еще в 2013 году, а спустя пять лет, во многом из-за поднявшейся шумихи, китайские инвесторы окончательно вышли из проекта, успев вложить в него $360 млн.
Китайская грамота в лесном хозяйстве

Защитники сибирских лесов объясняют интерес китайского бизнеса тем, что в самом Китае вырубка леса запрещена законодательно из-за экологических проблем. Мол, китайцы довели свои леса до полного истощения и теперь принялись за богатства России. Однако это не совсем верно.

Действительно, экстенсивная и масштабная индустриализация в Китае в последние 30-40 лет привела к тому, что многие регионы оказались на грани экологической катастрофы, а возрождение природы буквально из пепла и создание «зеленой цивилизации» — приоритет для социально-экономической политики Пекина в последние годы. Но полного запрета на вырубку лесов в Китае не существует: власти вводят серьезные ограничения на лесозаготовку (даже в зоне искусственных лесопосадок), но при наличии лицензии делать это все-таки можно.

Ограничения меняются в зависимости от региона, особенно жесткие они для естественных лесов. В некоторых местах (например, вокруг крупнейших мегаполисов — Пекина, Шанхая и Тяньцзиня, а также в заповедных территориях Тибета) вырубка природного леса практически полностью запрещена. Больше всего леса можно вырубать в Гуанси-Чжуанском АО. Это один из наименее экономически развитых регионов Китая, которого слабо коснулась индустриализация.

До 2020 года китайские власти разрешают заготовить до 5,08 млрд кубометров леса по всей стране, причем коммерческой вырубке подлежат исключительно искусственные лесопосадки (2,8 млрд кубометров). То есть сейчас китайские власти разрешают вырубать примерно 1 млрд кубометров собственных лесов в год, что в три раза больше пиковых объемов экспорта из России. Но к 2020 году Пекин планирует полностью остановить вырубку естественных лесов и сократить коммерческую лесозаготовку на 20%, что может отразиться и на масштабах экспорта дерева из России.
Что не так с российским регулированием

В 2007 году в России не только повысили пошлины на экспорт леса-кругляка, но и серьезно переработали лесное законодательство. Ответственность за сохранность российских лесов перешла от федеральных к региональным властям В результате местные чиновники готовы подписаться даже под самым сомнительным с экологической точки зрения проектом (как, например, Амазарский ЛПК), лишь бы выполнить KPI по привлечению китайских инвестиций в свой регион.

Новый Лесной кодекс фактически ликвидировал систему государственной лесной охраны, значительно уменьшилось количество профессиональных лесников. Из-за этого ослабла система контроля за лесопользованием: на местах вырубок перестали убирать щепки и опилки, которые повышают риск пожаров (пик пришелся на лето 2010 года, отголоски чувствовались даже в Москве).

Кроме того, растут масштабы нелегальной вырубки лесов. Из-за сокращения финансирования лесники все чаще закрывают глаза на черных лесорубов, чьими услугами нередко пользуются и китайские компании, вызывая особый гнев россиян. Отследить такие противозаконные вырубки (которые нарушают правила лесопользования, что ведет к обезлесиванию территорий и пожарам) практически невозможно — это часто происходит в труднодоступных регионах.

Сюда же добавляется коррупция на таможне. Очень часто незаконно срубленный лес (даже если это дерево из Красной книги) без проблем можно обелить на российской границе: документы можно купить даже на экспорт реликтового сибирского кедра. Но пока возмущение общественности обращено не столько на чиновников, сколько на головы китайских предпринимателей, которые просто используют возможности того бизнес-климата, в котором существуют.

Экологи говорят, что чуть ли не главной проблемой для России является потребительское отношение к лесу, которое закреплено законодательно. В Лесном кодексе, по словам Алексея Ярошенко из «Гринпис Россия», практически не уделяется внимание возобновлению лесных массивов, а к тайге относятся как к «месторождению бревен». Действительно, объемы лесовосстановления в России оставляют желать лучшего. В 2016 году в России работы в этом направлении прошли на территории площадью 0,78 млн гектаров, а в том же Китае площадь новых посадок составила 28 млн гектаров.
Зеленый пояс и китайский путь

Китайцы активно работают в лесной отрасли не только в России. Зная о своей плохой экологической репутации, китайские власти все чаще говорят о необходимости «зеленого развития», особенно в рамках инициативы «Пояса и Пути». Но на деле китайский бизнес ведет себя за рубежом совершенно по-разному: многое зависит от уровня контроля со стороны местных властей. Это очень хорошо прослеживается на примере лесопроизводства.

Российская ситуация схожа с положением дел в странах Африки. Китайцы очень ценят розовое дерево, а мебель из него — признак статуса для растущего среднего класса. Крупнейшие поставщики розового дерева в Китай — Замбия, Конго, Мозамбик, одни из самых бедных и коррумпированных стран даже по-африканским меркам. Китайский бизнес там ведет себя почти так же, как в России: закупщики древесины из КНР стали крупными работодателями, дерево уходит на Восток по дешевке, в необработанном виде, а местные власти получают огромные взятки за то, что закрывают глаза на вырубки лесов без лицензии.

В Африке, как и во многих регионах Сибири, на лесоповалах нет китайских рабочих, предприниматели из КНР нанимают для этого местных жителей. Африканцы, кстати, рады такому сотрудничеству: благодаря бизнесменам из Китая у них есть стабильная работа, которая оплачивается выше рынка, а в городах, тесно связанных с производством древесины, снижается преступность и даже растет уровень образования.

Пока местные власти в странах Африки и в отдельных районах России смотрят сквозь пальцы на нелегальную лесозаготовку на своей территории, в Новой Зеландии работа китайских компаний становится важной темой на региональных выборах. Это притом, что там китайские компании обязаны покупать права на вырубку лесов, которые согласовываются на уровне центральных властей. Расходы на покупку лицензии может потянуть только крупный бизнес, поэтому на территории Новой Зеландии действуют не мелкие фирмы, а крупная China Forest Group Corporation (中国林业集团公司), созданная при непосредственном участии Государственного управления лесного хозяйства КНР (国家林业局).

В CFGP New Zealand на высших должностях работают новозеландцы, и компания активно расширяет программу образовательных грантов для местных с целью развития торговых отношений между Пекином и Веллингтоном. Власти на местах, судя по всему, жестко контролируют китайских инвесторов: например, администрация в регионе Вайрарапа подняла шумиху всего лишь из-за того, что китайский фермер, выкупив участок земли, перекрывает общественный проход в лес вопреки предписаниям новозеландской Комиссии пешей доступности (следит за соблюдением правил природных районов общественного пользования).

Основательная система лицензирования лесопроизводства в Новой Зеландии и контроль даже за мелкими нарушениями правил пользования земельными участками практически исключает возможность возникновения экологических проблем. Также активно проводятся программы лесовосстановления: в Новой Зеландии этим занимаются на правительственном уровне, что уравновешивает масштабную вырубку. Лесное хозяйство — один из приоритетов государства, и китайский бизнес (даже крупные госкорпорации) здесь играет по тем правилам, которые задают местные власти. То же самое он делает и в России.

newsland.com

Обнародованы пугающие результаты экспедиции на озеро Байкал, выполненной учёными Лимнологического института Сибирского отделения РАН (ЛИН СО РАН) с 5 по 16 июня 2018 года.

Почему Правительство России стало центром очередного скандала в связи с сокращением водоохранной зоны уникального озера

Недавно «Новые Известия» публиковали тревожный материал посвященный проблеме охраны Байкала. Правозащитники изучили этот вопрос во всех подробностях и пришли к выводу, что ситуация на Байкале сложилась парадоксальная и требует подробного объяснения.


Поселок Маркова расположен недалеко от крупных промышленных предприятий, вредные отходы которых загрязняют окружающую среду и превращают жизнь сельчан в бесконечную борьбу за выживание. Многие годы жители поселка вынуждены соседствовать с золоотвалом Ново-Иркутской ТЭЦ, откуда в жаркую погоду ветер приносит тучи шлаковой пыли. Ею покрыто буквально всё: огороды, дома, вещи. А сколько ее оседает в легких жителей, вызывая тяжелые заболевания? При этом руководство ТЭЦ, прикрываясь «нужными» экспертными заключениями, не спешит устранять последствия своих недоработок.

Нехорошее озеро

История Ново-Иркутской ТЭЦ началась в 1975 году с запуска первого котла. Вместе с благами цивилизации, такими как тепло и электричество, стали появляться и неизбежные экологические проблемы, которым, впрочем, в ту эпоху великих строек не придавалось большого значения. Но прилегающий к ТЭЦ поселок Маркова разрастался, росли близлежащие районы Иркутска, а вместе с ними и небольшое озеро — золоотвал ТЭЦ. Сегодня водоем вытянулся в длину почти на 3 километра, а до ближайших жилых домов от кромки воды осталось чуть более 300 метров. Часть золоотвала окружена лесом. С другой стороны раскинулись пашни, ранее предназначенные для выращивания технических культур, но переданные в частную собственность и ныне пустующие.
Вероятно, местные жители даже смирились бы с неприятным соседством, если бы руководство ТЭЦ уделяло должное внимание устранению и предотвращению вреда, наносимого золоотвалом. Однако никаких действий в этом направлении энергетики не предпринимают — во всяком случае, результаты их трудов не видны. Трубы, по которым производится слив, устарели настолько, что зимой регулярно промерзают, и для их отогрева рабочим приходится поджигать покрышки и ГСМ, так что едкий дым и копоть накрывают жилой массив. Сам золоотвал не огражден и практически не охраняется, доступ к нему полностью открыт, в том числе для детей.
Слив шлака происходит регулярно, но воды недостаточно, и она отходит от берега всё дальше. На сегодняшний день местами до 50—70 метров почвы не покрыто водой. В жару земля приобретает ядовито-синий оттенок и напоминает инопланетный пейзаж. Высыхая, она превращается в легкую взвесь и с малейшим дуновением ветра поднимается в воздух, оседая на улицах поселка.

12 апреля губернатор Иркутской области Сергей Левченко в закрытом режиме, без присутствия прессы, посетил Ангарский электролизный химический комбинат. Скажем сразу – этого визита ждали не только ангарчане, но и другие жители региона. Что же послужило поводом к нему?

Третьим будешь?

Первый и очень весомый повод: деньги. А именно триста с лишним миллионов рублей с налогов от дохода АЭХК за 2015 год, которые «Росатом» еще при Сергее Ерощенко, прежнем главе региона, обещал выделить из бюджета области Ангарску. Городскому округу нужны новые дороги, благоустроенные парки, спортивный стадион в поселке Мегет — именно это планировалось сделать на деньги от АЭХК, однако они почему-то до сих пор остаются «камнем преткновения» для многих. Губернатор Сергей Левченко соглашение с «Росатомом», подписанное его предшественником, отвергает и денег не дает — а ведь ангарчане считают, что они их заслужили, раз уж комбинат загрязняет территорию, на которой они проживают, и угрожает тем самым их здоровью. Так может, губернатор приехал договариваться?
Очень даже может быть. Хотя, как полагают некоторые, даже эти деньги — не главное.
Вторым поводом для визита губернатора могло стать беспокойство за состояние комбината в целом. Всё же Сергей Георгиевич — ангарчанин и потому хорошо знает, что на самом деле творится на АЭХК: некогда второе по значению градообразующее предприятие постепенно сворачивает производство, распродает объекты недвижимости, сокращает персонал. Что ждет специалистов-атомщиков спустя пару лет? Да и что вообще ждет Ангарск, где одно за другим, как мухи, умирают производства?! То АУС почил с миром, теперь вот АЭХК, считай, доживает последние деньки. Может еще возможно сохранить хотя бы часть рабочих мест? Конечно, помощь губернатора в этом деле была бы весьма кстати.
Ну, и третьим поводом вполне может быть озабоченность нынешним экологическим состоянием промышленной площадки атомного комбината. Производство, как уже говорилось, сворачивается, часть зданий, отживших свое, ликвидируется. Руководство предприятия не скрывает: снос радиоактивно-зараженных зданий и переработка находящегося в них оборудования уже в процессе. Но о том, что и кем перерабатывается, ничего не известно. И главное — неясно, что и куда после переработки девается!
Общественные слушания на тему вывоза радиоактивно-зараженных отходов за пределы города и области прошли несколько лет назад. Все ангарчане тогда сказали вывозу однозначное «да». Но ведется ли он по факту? И на площадку какого оператора?
Понятное дело, что простому смертному этого никогда не узнать. Но губернатор в своей вотчине вполне может подобными моментами интересоваться. Ведь, как ни крути, у нас в регионе Ангара, Байкал, заповедные зоны. Да и сам Ангарск вовсе не хочется превращать в ядерную помойку.
В общем, любой из трех поводов визита выглядит достойно. Так что же увидел губернатор на Ангарском электролизном химическом комбинате? Какие выводы сделал? Об этом расскажем дальше.

Ссылаясь на скудный бюджет поселений, вместо утилизации и вывоза бытового мусора на узаконенные полигоны многие главы муниципалитетов на своих территориях устроили так называемые «полигоны временного хранения». Несмотря на серьёзное название, и по форме, и по содержанию это обычные зловонные свалки. Свою оценку деятельности подобного полигона, находящегося в поселке Тельма, дал Федеральный судья г. Усолье-Сибирское, еще в 2014 году своим решением обязав Михаила Ерофеева, главу городского поселения, свалку ликвидировать.
На протяжении всего этого времени чиновники разных ведомств, обутые, одетые и накормленные государством, одинаково халатно относились к своим прямым обязанностям, имитируя деятельность, направленную на исполнение судебного решения. Можно ли заставить местного главу уважать законы Российской Федерации и решение Федерального судьи? Об этом читайте в нашем материале.

ГАДИТЬ МОЖНО ПО ЗАКОНУ

Весной прошлого года тельминская свалка отметила свой десятилетний юбилей. Расположившись в границах Тельминского муниципального образования, она стала незаконнорожденным детищем некомпетентных чиновников и депутатов местной Думы. В результате их законотворческого зуда в границах поселка Тельма незаконно появился так называемый полигон временного складирования бытовых отходов и промышленного мусора.

Новый генеральный директор Ангарского электролизного химического комбината (АЭХК) Александр Дудин, назначенный на эту должность в июле текущего года, заявил, что программа по утилизации ядерного наследия советского периода начнёт свою работу на предприятии уже в конце нынешнего года. Что это значит для ангарчан и вообще всех жителей юга Иркутской области? Попробуем разобраться.

«Ангарск – город большой химии!» Когда-то, в советское время, это заявление звучало гордо. Ведь основная часть горожан, первостроителей крупных предприятий, понятия не имела, какие последствия эта химия повлечёт. А если кто и догадывался, то, как говорится, молчал в тряпочку от греха подальше. Только в 80-е начала подниматься волна народного недовольства «большой химией». Завод белково-витаминных концентратов (БВК), от сизых выбросов которого задыхались люди, стал первой вредной ласточкой, которой удалось обломать крылья, – предприятие было закрыто. Однако все прекрасно понимали: градообразующие промышленные производства-гиганты такая судьба вряд ли ждёт. Ведь там работают десятки тысяч людей. И пускай вредность, пускай смертность… Зато зарплата!

Иркутская область, на территории которой расположена жемчужина Сибири – озеро Байкал, богата природными ресурсами. Так уж случилось, что официальной политике государства, направленной на сохранение природного достояния, сегодня на местах противостоит политика выжимания максимальной прибыли из переставших быть народными природных ресурсов. Неудивительно, что с таким подходом актуализировалась необходимость сохранения природных территорий. С целью их защиты была создана целая система управления заповедными территориями, законодательно установлен ряд запретов в отношении хозяйственной и иной деятельности на них. Однако, как показала практика, эта «прививка» не стала спасением от «болезни».

Проверяя нехорошие слухи о возможном строительстве мусоросжигающего завода по соседству с Иркутском, редакция «НКС» обратилась с запросом в администрации областного центра и Иркутского района. Из полученных ответов следовало, что никто никакие слушания по данному строительству не готовит. Каково же было удивление журналистов газеты, узнавших в конце января о том, что обсуждение проекта идёт полным ходом уже как 10 дней в режиме тотальной секретности.

Последние несколько лет в средства массовой информации Иркутска время от времени просачивались сведения о скорой ликвидации городского полигона ТБО. Закрасив в 2013 году городскую свалку в документах территориального планирования Иркутского района в цвет, обозначающий рекультивацию, граждане, обеспокоенные наличием экологически опасного объекта, вздохнули было с облегчением. А зря…

В Каире впервые за многие десятки лет выпал снег; в связи с непогодой в северной столице страны Александрии объявлено чрезвычайное положение.
Синоптики также зафиксировали здесь температурный рекорд в светлое время суток - плюс 7 градусов по Цельсию, что стало самой низкой температурой за последние 122 года, передает ИТАР-ТАСС.
При этом утром столбики термометров в ряде районов Каира показывали уже плюс 3 градуса. Снегом занесена пустыня, припорошены отдаленные кварталы, а в центральной части столицы с ночи не прекращается ливень. Ситуация осложняется холодным ветром, порывы которого достигают 30 м/с.Согласно поступившей информации, в результате переохлаждения в Каире уже погиб один человек.
Тем временем, в северной столице страны Александрии в связи с непогодой объявлена чрезвычайная ситуация. Все городские службы приведены в состояние повышенной готовности. Сильнейшими порывами ветра снесены десятки рекламных установок, поломаны деревья. Проливные дожди превратили часть набережной города в каналы.
Закрыты морские порты страны, перекрыта автотрасса на Шарм-эш-Шейх на Синайском полуострове, где ливни не прекращаются с начала недели. Занесен снегом и монастырь Святой Екатерины, расположенный у подножия горы Синай на высоте 1570 м.
Согласно докладу специалистов, в ближайшие десятилетия произойдут глобальные климатические изменения, в результате которых резко ухудшатся условия жизни на Земле.
Кроме того, главный климатолог ООН призвала прекратить добычу угля во избежание климатической катастрофы.
Отметим также, что глобальное потепление сильнее всего сказывается на России, где за последние пять лет отопительный сезон сократился в среднем на пять дней.

 


На фотографии:Угроза строительства мусоросжигающего завода вблизи посёлка Мамоны Иркутского района объединила его жителей
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» – пели советские люди, большая часть которых придерживалась заданного курса. Сменилась эпоха, народ запел песни про «два кусочека колбаски» и, чтоб «не дать себе засохнуть», пустился потреблять, «беря от жизни всё». Жажда потребления заменила национальную идею. На месте фабрик и заводов появились рынки и торговые центры. Единственным стабильно развивающимся сектором российской экономики стало производство упаковки – потенциального мусора. Говорить, что россияне за двадцать лет ничего не создали, несправедливо. Наши достижения – горы отходов, многие миллионы и миллионы кубометров мусора.

 

«Леса для осуществления рекреационной деятельности должны использоваться без ущерба для окружающей среды и человека. Использование лесов не должно нарушать право каждого человека пребывать в них» (часть 2 статьи 41 Лесного кодекса РФ).

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Вековые сосны, чистый воздух, птичий щебет и Ангара, совсем близко. А значит, азартная рыбалка и хороший улов обеспечены. Таким до недавнего времени был этот райский уголок на 26-м километре Байкальского тракта. Неладное заметили бдительные жители посёлка Большая Речка Иркутского района и сообщили куда нужно:

 


На фотографии:В едином порыве иркутяне встали на защиту парковой зоны Академгородка — одного из излюбленных мест отдыха горожан
Жители Иркутска и посёлка Ново-Иркутский в конце мая обнаружили вырубку лесонасаждений в парковой зоне Академгородка и попытку застройки любимого места отдыха граждан. Это событие вызвало бурное возмущение горожан, объявивших всеобщую мобилизацию в лесном массиве на 31 мая, и незамедлительную реакцию нового губернатора Иркутской области Сергея Ерощенко, отреагировавшего на события следующим заявлением: «Ситуация, сложившаяся вокруг лесного массива, прилегающего к микрорайону Академгородок, недопустима. Такие места нужно сохранять, но ни в коем случае не губить. Какие-то попытки коммерческой застройки в парковых зонах будут с моей стороны пресекаться».

 


На фотографии: Селенгинский целлюлозно-картонный комбинат наносит Байкалу не меньший вред, чем БЦБК
В последнее время внимание иркутских экологов было сконцентрировано исключительно на Байкальском ЦБК, который то закрывался, то открывался, то делал неуклюжую попытку перейти на замкнутый цикл водооборота. Теперь выясняется, что и Селенгинский ЦКК (а хозяин-то у комбинатов один – Олег Дерипаска) наносит окружающей природе, уникальному хранилищу запасов пресной воды – Байкалу не меньший вред. Такого двойного токсичного удара байкальская экосистема может просто не выдержать.

 


На фотографии: Пятна солярки на Ангаре - результат человеческих пороков
О коррупции и воровстве в нашей стране сейчас не говорит только ленивый. Правоохранительные органы, политики всех мастей и рангов и даже сам президент не устают твердить, что на борьбу с этими пороками современного — демократического — общества бросят все силы. Воруют в России всё что можно и не считаясь ни с кем. Миллионами, вагонами, тоннами. Хапугам закон не писан. Они живут по принципу «после нас хоть потоп». И такой «потоп» не заставил себя ждать. В конце апреля в Ангару попали сотни тонн дизельного топлива. Солярка полилась в реку не из бочек частной конторки, а с предприятия, где хранились стратегические (!) запасы нефтепродуктов. Закрытого режимного предприятия, огороженного большим бетонным забором. Одни решили хапнуть у государства дармового топлива, другие «не заметили» незаконной врезки. А пострадали все мы – люди, которые живут по Ангаре и будут жить потом. Гибнут птицы, умирает речная живность. Власти и генералы от полиции сотрясают гневными речами воздух и грозят пальцем, а мы и наши дети пьём эту воду.

Восьмой километр автотрассы «Мельничная падь», райское место для садоводов. Дачные домики расположились среди берез и сосен. Но всего лишь несколько километров в глубь леса, и начинается беспредел. О незаконном лесоповале нам сообщили сами дачники. Они заметили неладное сразу после Нового года.


На фотографии: Возмущению Оксаны Николаевой нет предела: «У нас просто этот лес забирают! А он – общечеловеческая ценность!»
«В январе я обратила внимание, что мимо дома едут лесовозы. И не просто одна-две машины! По десять за раз, а то и больше. И обязательно их сопровождает внедорожник. Большой, элитный. Похоже, что какого-то чиновника», — рассказывает местная жительница Лидия Андреева.

Скоро обнаружилось и место вырубки. Совершенно случайно. Лидия Андреева с мужем отправилась на лыжах в лес. Картина всего в двух километрах от садоводства потрясла пенсионеров. «Вместо сосен увидели, что называется, остатки былой роскоши! Лесорубы, кстати, на нас даже внимания не обратили», — возмущается дачница.

«МЫ НЕ БРАКОНЬЕРЫ, МЫ САНИТАРЫ ЛЕСА»

То, что на редакционной легковушке здесь не проехать, мы поняли сразу.

В редакцию НКС обратились жители микрорайона Юбилейный. Идя по зловонному следу, они вышли на секрет успешного бизнеса строительной компании «Норд-Вест».

«За невысокую плату наш клиент получает квартиру в экологически чистом районе, в семи минутах ходьбы от водохранилища» — обрисовывает преимущества жилья, строящегося в Юбилейном компанией «Норд-Вест», её генеральный директор Владислав Гусев. Со словами о невысокой плате можно с уверенностью согласиться – цены на квартиры действительно ниже среднерыночных в Иркутске. А вот экологическая обстановка ухудшается с каждым днём именно с приходом в микрорайон этого застройщика. Отсутствие системы канализации, на которой компания «Норд-Вест» предпочла сэкономить, удешевив тем самым себестоимость жилья и повысив рентабельность бизнеса, может обернуться для жителей Юбилейного настоящим санитарно-эпидемиологическим бедствием.

Для Иркутска октябрь выдался урожайным на протестные акции. Более недели неравнодушные жители Иркутска и Иркутского района провели в пикетах на сквере им. Кирова, отстаивая свое право на благоприятную окружающую среду в борьбе с общей экологической угрозой. Заключительный этап недельного протеста состоялся 23 октября на площади у Дворца спорта «Труд». Им стал инициированный общественной организацией «Народный контроль» и поддержанный «Байкальской экологической волной» и «Байкальским движением» экологический митинг.


На фотографии: Митинг «За нашу окружающую среду», площадь у Дворца спорта «Труд», г. Иркутск23 октября 2011 года.
Проблемы экологии города Иркутска и Иркутского района объединили самых разных людей: от простых жителей до ученых высокого ранга. Возмущённые скандалом, связанным с застройкой вокруг Ершовского водозабора и расширения марковской свалки, к микрофону подходили простые жители и крупные учёные, гражданские активисты и политики. Обозначая всё новые и новые горячие точки в масштабах города и за его пределами. К концу митинга только из одних выступлений участников можно было нарисовать целую карту экологического бедствия Иркутска и Иркутского района.

Предлагаем вниманию наших читателей некоторые выступления участников митинга.

 


На фотографии:Пришедшие 11 сентября в День Байкала на площадь Труда решили воскресить обряд древних людей: просить прощения у Природы за нанесённый ей вред. Приложив руку на сердце и преклонившись в пояс, участники экологического митинга произнесли: «Прости, Байкал… Прости, Природа…»
11 сентября, в День Байкала, на площади Труда возле иркутского цирка собралось около полусотни активистов Байкальского движения, чтобы вновь напомнить обществу о том, что БЦБК по-прежнему продолжает сбрасывать свои отходы в жемчужину нашего края.
К великому сожалению, большинство из немногочисленных участников мероприятия – знакомые мне завсегдатаи подобных акций, связанных с Байкалом. Но я сразу отметила для себя, что читавшую стихи на ступенях парадного входа в цирк женщину я никогда не видела на экологических сходках. Звучавшие стихи не клеймили позором безответственных политиков и чиновников, не высмеивали их бездумные решения и творимые безобразия. Они рассказывали собравшимся о том, как люди, наши современники, своим вероломным вторжением ранят тело и душу грозного Байкала и призывали нас опомниться и раскаяться в содеянном.

Похожий со стороны на туман, липкий, ядовитый дым, спускаясь с возвышенности, окутывает улицу за улицей, проникая в дома, не оставляя своим жертвам ни малейшего шанса на спасение. Мать двоих детей в попытке отвести от своих чад смертельную угрозу завешивает и без того плотно закрытые двери и окна мокрыми одеялами. Так учили ещё в советское время на уроках гражданской обороны на случай вражеской химической атаки. Всё тщетно! Не приносят облегчения и влажные марлевые маски. Жалобы малышей на головокружение и тошноту вынуждают родителей вызывать скорую медицинскую помощь. Иркутская область, посёлок Марково, улица Родниковая.


На фотографии: Жители Марково против расширения свалки 11 августа 2011 года, Дом культуры п.Марково


МУСОРНАЯ ПЕРСПЕКТИВА ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ МАРКОВО

Рассчитанный на 180 человек зал Дома культуры посёлка Марково вечером 11 августа полон. Новость о том, что на свалку, расположенную рядом с посёлком будут свозить мусор с городов Иркутск и Шелехов, жителей возмутила. Вынудило мобилизоваться население посёлка и то, что месяц назад в администрации пос. Марково решался вопрос об увеличении территории свалки ещё на 10 гектаров, а вот принять участие в обсуждении этого насущного вопроса смогли только избранные.

 


На фотографии:ПЕДРО РАСАБАЛЬ, эксперт Международного союза охраны природы и КИШОР РАО, директор Центра всемирного наследия ЮНЕСКО на встрече с представителями г.Иркутска
Диалог иркутской общественности с представителями миссии ЮНЕСКО по вопросу спасения Байкала оказался пустым.
13 июля в Иркутске прошла встреча общественности с представителями миссии ЮНЕСКО. В небольшом светлом зале Минсоцразвития собравшиеся обсудили проблемы сохранения Байкала. Основным вопросом стало решение судьбы Байкальского ЦБК. Встреча была организована в формате пресс-конференции.
Проблему охраны Байкала обсуждали уже и в Бразилии, и во Франции. Посещение же Иркутского региона должно было состояться ещё весной этого года, но дважды переносилось на более поздний срок.
Наконец, в июле этого года международная организация прибыла в столицу Восточной Сибири.
Со вступительного слова начал конференцию господин Рао, директор Центра всемирного наследия ЮНЕСКО.

Уникальные для сибирского климата деревья сада Томсона пережили все болезни и суровый сибирский климат, но едва не погибли от эпидемии страшного заболевания, накрывшего путинскую Россию, названного иностранным словом «коррупция». Эпидемия коррупции, жертвой которой чуть было не стал сад Томсона, как уже стали другие парки и скверы областного центра, просто парализовала волю иркутских судей и чиновников, их способность сопротивляться алчным амбициям появившихся с развитием рыночных преобразований многочисленных строительных компаний, именуемых, как ныне модно, «девелоперами», которые ради приватизации коммерчески привлекательных участков земли под застройку готовы к уничтожению всего живого. Но вначале – слово нашему журналисту.


На фотографии:Потомки Августа Томсона: правнучка Елена, внучка Лигия Ивановна Апраксина и ученица Томсона Мария Алексеевна Дерябина – руководитель клуба садоводов-опытников им. Томсона в восстановленной исторической беседке сада
В царские времена в Сибирь приезжали не только каторжане, но и одарённые люди, которых привлекала дикая и необузданная природа нашего края. Латыш Август Томсон прибыл на иркутскую землю в 1908 году. Этот садовод-любитель основал сохранившийся до наших дней уникальный сад-памятник, именуемый садом Томсона. Уже в 20-е годы саженцы Томсона стали применять для озеленения Иркутска. Например, у стадиона «Труд» и по сей день можно увидеть тополя и акации, выведенные заботливыми руками селекционера-садовода. Да без преувеличения, большая часть многолетних иркутских деревьев-великанов, пока ещё не уничтоженных современной властью, – это заслуга именно Томсона. Этот сад оставался нетронутым при любых экономических ситуациях советского строя, начала развала Советского Союза в эпоху перестройки и либеральной ельцинской «революции».

 


На фотографии:Виктор Кондрашев наглядно продемонстрировал возможность диалога горожан с исполнительной властью, однако, вопрос по Кайской роще остро стоит на повестке дня
На протяжении последних лет жителям города Иркутска всё чаще приходится вставать на защиту Кайской реликтовой рощи — одного из немногих природных уголков, ещё сохранившихся в нашем городе. И угроза эта связана отнюдь не с нашествием вредителей-насекомых, а с попытками отдельных горожан любой ценой, в прямом и переносном смысле, заполучить элитное жилище в реликтовом бору

ЛЕС РУБЯТ – ЩЕПКИ НЕ ЛЕТЯТ

Кайская роща – единственный в городе памятник природы, чудом сохранившийся в границах городской застройки, имеющий повышенную природоохранную, историко-культурную и познавательную ценность и значимость в масштабах не только Иркутска, но и всей области.

 

Наверное, каждый из иркутян видел при выезде из города, по правой стороне Байкальского тракта, в одном километре от микрорайона Солнечный, огороженную забором берёзовую рощу. За этим забором уже третий год нещадно вырубаются деревья и ведётся строительство коттеджей. В одном из элитных домов нового посёлка предположительно будет время от времени останавливаться московский олигарх Виктор Вексельберг. А остальные дома займут состоятельные иркутяне, которые могут себе позволить жить на берегу Иркутского водохранилища, в нескольких сотнях метров от городского водозабора, расположенного в пойме Иркутского водохранилища. Этот водозабор является источником питьевой воды для жителей городов Иркутска и Шелехова. В прежние времена любое строительство в зонах санитарной охраны источника водозабора было строжайше запрещено. Однако администрацией города Иркутска было выдано разрешение на застройку берега и уничтожение берёзовой рощи. Строительство домов ведёт ЗАО «Стэйк», входящее в сеть компаний ЗАО «Истлэнд», принадлежащих иркутскому олигарху Сергею Ерощенко.

Вряд ли отец теории эволюции Чарльз Дарвин, несмотря на свою гениальность, мог предположить, что когда-нибудь на смену «человеку разумному» придёт «человек потребляющий», вооружённый либеральными ценностями и идеологией гедонизма. Именно эта ошибка природы в своём единственном стремлении потреблять как можно больше за каких-то тридцать-сорок лет загадила планету сотнями тысяч тонн ядерных и токсичных отходов, миллиардами тонн бытового мусора.
Чтобы осознать масштабы проблемы, достаточно лишь обратиться к впечатляющим цифрам по городу-мегаполису Москве. За год столица нашей Родины производит мусора больше, чем всё человечество за свою многовековую историю до середины XX века.
Характерными признаками общества потребления, привычными для обывателя, стали виды стихийных помоек по обочинам загородных дорог и пейзажи пригородных лесов, усыпанных отходами потребления.
Не избежал горькой участи и наш Байкал. В доступных для туристов местах байкальская волна всё чаще шелестит не прибрежной галькой, а грудами пластиковых стаканчиков, бутылок и цветных обёрток.

МУСОРКИ — БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?

По мнению специалистов, в России скопилось не менее 85 миллиардов тонн промышленных и 15 миллиардов тонн твёрдых бытовых отходов. Кроме эстетической проблемы, связанной с выброшенным и не утилизированным мусором есть и другая, более серьёзная, чреватая к тому же последствиями. Это проблема - загрязнение окружающей среды вредными веществами, выделяющимися в процессе разложения мусора. Эти вещества очень опасны, например, ртуть, содержащаяся в люминесцентных лампах, ежедневно тысячами отправляющихся на помойку.

 


На фотографии: Митинг в защиту Байкала 20 марта 2010 г. Иркутск, Дворец спорта «Труд»
17 июня 2010 г. Верховный Суд РФ при нял очередное «предсказуемое» решение, отказавшись признать недействующим по- становление Правительства РФ № 1 от 13.01.2010 г., исключившее из перечня за- прещённой на Байкале деятельности про- изводство целлюлозы без использования бессточных систем водопользования.
Судебное разбирательство, впервые со- стоявшееся ещё 22 апреля (см., например, http://newsru.ru/arch/russia/23apr2010/baikal.
html), затем, после объединения дел по заявлениям Андрея Маргулева и Гринпис России, возобновилось 15 июня (с последу- ющим отложением до 17-го). Во время слушания выяснилось, что по- становление не просто создавало «право- вые основания для возобновления неза- конной работы БЦБК», как утверждали правозащитники. Всё оказалось гораздо грубее и циничнее: в пояснительной запи- ске к проекту постановления, которую отко пали представители Правительства, пыта ясь ответить на вопрос А. Маргулева: «Для чего было издано это постановление?»,

Современному политическому режиму для того, чтобы удержаться у власти, нужно всё время врать! И это не только жизненная необходимость, это его и сущность, и форма существования. Без этого режим обречён.
Ведь невозможно объяснить гражданам России, что под правами и свободами человека и гражданина, продекларированными в Конституции РФ, понимается единственное право, а по сути обязанность — содержать на своей шее армию чиновников! А их в стране ни много, ни мало — 1 миллион 800 тысяч, и это при населении в 140 миллионов (для сравнения: в советский период на 240 млн. человек приходилось около 400 тыс. чиновников).
Невозможно объяснить гражданам и то, что единственная функция государства, во всяком случае, эффективно исполняемая армией бюрократов, - сохранение и приумножение финансовых капиталов тех, кого принято называть олигархами. Вот и врут чиновники, врут политики, в борьбе за место у бюджетного корыта врут официальные СМИ — все, кто обслуживает власть, источником которой давно уже стал капитал.


Хроника одной официальной лжи

13 марта, г. Иркутск, сквер им. Кирова. 12 часов дня. Морозно, но солнечно. Собравшихся не так уж мало по меркам благополучного Иркутска – около пятисот. Официальность мероприятия выдают десятки знамён с «мишками» — символом партии, называющей себя почему-то «Единая Россия». В мероприятии участвуют две оппозиционные, как они сами себя называют, партии — ЛДПР и «Справедливая Россия». Любопытно, что же может объединить «непримиримую оппозицию» и партию власти? Неожиданно на глаза попадается возможный ответ: «Спасибо Правительству…». Начинаю понимать, что событие действительно знаковое.

 

Когда вышло ставшее печально знаменитым первое в этом году Постановление Правительства РФ о том, что на берегу озера Байкал разрешена деятельность по производству целлюлозы, общественность Иркутска верить в это не хотела. Первыми высказали протест, направив письмо Президенту России Дмитрию Медведеву, общественники «Байкальской экологической волны». Они понимали, почему Постановление подписано именно в это время. На БЦБК началась тестовая варка целлюлозы. Вредные стоки, по их предположениям, должны были политься в Байкал без всякой очистки. Так оно и получилось.

ЦЕНА БАЙКАЛА

После визита Владимира Путина на Байкал второго августа этого года вся общественность заговорила о повторном запуске Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Запуск был намечен на 15 сентября, но этого не произошло по двум причинам. Первая – это материальные трудности самого комбината. И вторая – волна возмущения, которая уже прокатилась, без преувеличения, по всему миру. Несмотря на всё это, запустить предприятие теперь собираются нынешней зимой, что ещё более странно, поскольку ранее заявлялось, что зимой это невозможно по техническим причинам.
Так что же происходит на самом деле?