Писательница Людмила Улицкая заявила, что Россия движется в обратную сторону от прогресса. А для того чтобы догнать Европу, нашей стране нужно как минимум 150 лет. Почему часть российской интеллигенции до сих пор слово в слово повторяет те же мантры, что звучали ещё два столетия назад? И что им можно было бы ответить на это?

Украинские СМИ любят разговаривать с представителями российской либеральной общественности о гене рабства, который, как они считают, мешает евроинтеграции не только России, но и Украины. Мол, вот она, главная проблема, мешающая украинскому счастью. И многие гости из России с радостью соглашаются с этим.

75-летняя Людмила Улицкая, хотя и давала интервью телеканалу «112 Украина» по видеосвязи из итальянской Лигурии, попыталась уйти от однозначного ответа на соответствующий вопрос Дмитрия Гордона. «Есть ли ген рабства?» – спросил Улицкую Гордон, упомянув о том, что по образованию она биолог. Не согласившись, что такой ген есть, она всё же допустила «некую биологическую предрасположенность».

Но «дело не в генетике, а в цивилизационном процессе», добавила Улицкая: «Мы не можем стать европейцами, нам нужно ещё 150 лет, а может и больше. Вот эта вот разница «догоняния» – она на самом деле существует. Мы это чувствуем, общаясь с людьми в разных странах. Мы сейчас выезжаем и видим: вот страна, которая застряла в феодализме, вот страна, которая ещё живет в Средневековье».

Улицкая согласилась с Гордоном в том, что Россия «уплывает в какую-то архаику и движется в обратную сторону от прогресса». Однако оговорилась, что для России ещё со времён реформ Петра I некий колебательный процесс – это норма.

«Мы уже коснулись того, что это колебательный процесс и есть надежда, что это когда-нибудь двинется в другую сторону. Вероятно, при другом руководстве».

Нельзя сказать, что высказывания Улицкой удивляют.

«Моя страна сегодня объявила войну культуре, объявила войну ценностям гуманизма, идее свободы личности, идее прав человека, которую вырабатывала цивилизация на протяжении всей своей истории. Моя страна больна агрессивным невежеством, национализмом и имперской манией».

Так что отношение писательницы к нынешней России понятно. Удивительно другое. Слова о 150-летнем отставании России от Европы слово в слово повторяют то, что говорили отечественные либералы-космополиты и в XIX, и в XX веке.

То есть мы имеем дело с определенным символом веры, потому что ничем иным нельзя объяснить настолько устойчивую уверенность людей в чём-либо. Россия поменяла за эти два века три социально-экономических строя, но мы слышим одно и тоже от Чаадаева, Ленина, Сахарова, Улицкой: «Россия катастрофически отстала от Европы».

Подобное самоуничижение можно найти и в XVIII веке, когда оно, собственно говоря, и захватило часть правящего сословия. Реформы Петра I, перенимавшего многое из европейского уклада, и породили этот «комплекс неполноценности». Да и в XVII веке, когда произошёл чудовищный церковный раскол, необходимость исправления Писания и богослужения объясняли как раз тем, что мы всё напутали, а вот греки (та же Европа в тогдашнем понимании, пусть и не «латинская», то есть католическая, а православная) сохранили «правильную веру». Значительно позже выяснилось, что напутали как раз греки – но ценой самоуничижения и подражания иностранцам как раз и стал страшный церковный раскол, породивший не только петровскую реформу, но в конечном счёте и революцию 1917 года.

Так что желание быть Европой стоило России огромных потрясений. Но если из начала XIX века этого ещё можно было не понимать, то сто лет назад, оказавшись в европейском изгнании, даже многие «русские европейцы» с ужасом осознали всю катастрофичность попыток сделать из России Европу. Потом был коммунистический эксперимент. Начавшись с попытки сделать из России базу для мировой революции и центр нового человечества, он закончился созданием новой формы бытия русского государства в союзе с малыми национальными образованиями.

Но и тут, в конце советской эпохи, вылезло «искушение Европой»: под разговоры про нашу технологическую отсталость от Запада пошли разговоры о том, что «надо стать частью цивилизованного мира». СССР рухнул под гул мечты о «шведском социализме», богатом и спокойном, или «американском образе жизни». Ни то ни другое не состоялось в России, да и не могло состояться. Догнать и перегнать ни США, ни Евросоюз мы не можем и никогда не сможем.

Потому что Россия не Европа. Мы идём разными путями. Да, у нас много общего с европейской цивилизацией – вот только в том числе и с той, от которой сама Европа сейчас уже уходит всё дальше и дальше. Москва – Третий Рим, потому что мы наследники империи ромеев, то есть Византии, давшей нам христианство. Кремль строили итальянцы, у них же мы учились рисовать, а немцы внесли большой вклад в наше военное дело – но построенное нами государство не европейское, а русское. Не азиатское, не европейское и даже не евразийское, если понимать под этим банальное смешение Востока и Запада. Русские – это отдельная, самостоятельная цивилизация, которая не может никого догонять и ни от кого отставать.

Точно так же, как не могут ни от кого отставать китайцы, но у них, слава богу, подобный подход к самим себе совершенно не популярен. Простительно, когда «отсталость» или «развитие» цивилизаций измеряют по критерию развития технологий те, кто видит в них смысл человеческого существования, но поразительно, когда на это ориентируются писатели. Да, Европа опережает Россию по технологическому уровню – ну так и Япония еще недавно была на порядок более продвинутой, чем Китай. И что? Любой китаец рассмеялся бы над предположением, что на основании этого «Китай отстает от Японии, становится мировой провинцией». Потому что китайцы знают цену своей истории и культуре, своей цивилизации и своему народу.

Русские же часто впадают в самоуничижение – или нас хотят заставить пребывать в нем. Величие и развитость цивилизации определяется глубиной её веры, силой национального характера, высотами её духа, убеждённостью в собственных силах. Никого не догоняя – всех обогнать. На это способны русские – и в этом секрет величия нашей цивилизации.

Пётр Акопов

www.vz.ru

Добавить комментарий